скользкой и блестящей, что я обвила его руками и велела ему покружить меня еще, все быстрее и быстрее.
Это и впрямь происходило наяву. Джесси и я были вместе, и это было правдой.
Глава 6. Суббота, 14 мая
ГОВОРИТ СИСТЕМА ОПОВЕЩЕНИЯ В ЧРЕЗВЫЧАЙНЫХ СИТУАЦИЯХ. Объявляется усиленное наблюдение за грозовой обстановкой в течение всей ночи в следующих районах: графстве Эбердин и городской агломерации Уотерфорд-Сити. В течение всей ночи ожидается сильный проливной дождь с порывами ветра, доходящими до двадцати миль в секунду.
Когда мы с Джесси вошли в спортзал, все расступились, аплодируя, словно это была наша свадьба. Мы с ним держались за руки и хохотали до упаду. Диджей сразу же врубил музыку на полную громкость, и несколько девчонок выбежали на танцпол, чтобы потанцевать.
Бал открыли мы. Официально.
Я повернулась, чтобы сказать это Джесси, но поскользнулась. Тренер Дин подхватил меня, не дав мне упасть:
– Осторожно, Кили. Здесь везде скользко.
Я увидела, как Джесси скрылся в мужской раздевалке. Наверное, он хочет немного просушиться, подумала я. Бедняга так промок, что хоть выжимай. Я сунула руки в карманы за своими золотыми сандалиями на каблуках, но нашла только одну из них. Мчась к распахнутым дверям спортзала, я еще два раза чуть не поскользнулась. Вторая сандалия, наверное, выпала тогда, когда Джесси кружил меня в танце. Я поискала ее глазами на парковке, но увидела только мерцающую воду – мелкое озерцо, которое с каждой секундой становилось все глубже.
– Я не могу выпустить тебя обратно, Кили, – предупредил меня тренер Дин. Я попыталась было с ним спорить, но он отвел меня в сторону и крикнул другим парням и девушкам, которые, следуя нашему примеру, бежали под дождем в спортзал: – Осторожнее! Притормозите!
Качая головой, он поспешил к директрисе Банди, явно желая что-то ей сказать, но она к одному уху прижимала свой телефон, а другое закрывала рукой, чтобы лучше слышать.
Но тут меня окружили девушки, хором твердя, как нереально романтично мы танцевали с Джесси под дождем, словно кинозвезды в фильме. Тут были Эмма, с которой я вместе ходила на вторую ступень алгебры, Триш, с которой я вместе готовила уроки, Джун, чей шкафчик в раздевалке соседствовал с моим. Все девчонки аплодировали мне и называли меня самым ценным игроком в команде Весеннего бала.
– Эй, Кили! Улыбнись для школьного альбома!
Хотя на мне не было ни одной сухой нитки и у меня стучали зубы, я улыбнулась своей самой веселой улыбкой и, слегка обалдев, дала добро Дэвиду, парню, который держал фотоаппарат наготове, желая сделать мою фотографию. К счастью, благодаря бушующему в моей крови адреналину я пока не чувствовала холода.
Проскользнув сквозь толпу, ко мне приблизилась Морган. Она тоже промокла, но все же не так, как я. В руке у нее была пачка салфеток. Я, дрожа, взяла у нее полпачки и сказала: – Извини, но я, кажется, потеряла одну из твоих золотых сандалий на парковке.
Все вокруг рассмеялись, как будто это была шутка.
По лицу Морган на мгновение, только на мгновение скользнула тень разочарования, но она тут же коснулась моей руки и сказала:
– Ничего. Мы вернемся сюда завтра утром и поищем ее.
Я огляделась по сторонам:
– А где Элиза?
– Пошла в кафетерий, чтобы принести бумажные полотенца. – Морган похлопала меня по спине и добавила: – Пойду сниму куртку. Встретимся в туалете.
– Заметано.
Я поспешила в туалет и, прежде чем открыть его дверь, по дороге дала пять еще нескольким ребятам и девчонкам.
Туалет был пуст.
Может быть, потому, что в нем было непривычно тихо, я наконец услышала, как с моей одежды на пол капает вода. Моя куртка тяжело отвисла, пух стал неподъемным, как свинец, и я слышала, как в моих дешевых резиновых сапогах хлюпает вода.
Я придвинула лицо к зеркалу. Мои волосы выглядели ужасно. Узел распустился, превратившись в бесформенный мокрый комок за левым ухом, а косички начали расплетаться. Я быстро вынула из волос заколки-невидимки и попыталась расчесаться пальцами, но пряди слипались от нанесенного на них лака. Тогда я повернулась к держателю для бумажных полотенец и начала быстро крутить его рукоятку, пока рулон тонкой оберточной бумаги не раскатался до пола. Я оторвала большой кусок и принялась начисто вытирать лицо, но бумага под моими пальцами немедленно расползлась на ошметки. Я начала было подводить глаза карандашом, но руки у меня так тряслись, что я бросила подводку обратно в сумку и решила, что только подкрашу губы и наложу на скулы немного румян.
В это время в туалет зашла Элиза с двумя рулонами бумажных полотенец. Настоящих белых бумажных полотенец, которыми люди пользуются у себя на кухнях. Они впитывали воду так же хорошо, как пляжные полотенца, и не шли ни в какое сравнение с той говнистой оберточной бумагой, что висела в нашем туалете.
– Слава богу, что ты их принесла, – сказала я. – По-моему то, что называется бумагой в этом туалете, это просто паршивый тонкий картон.
– А ты хоть и мокрая, но выглядишь неплохо.
– Ну, спасибо и на этом, – засмеялась я.
И тут сквозь облицованные плиткой стены до нас донеслась наша любимая песня, которую мы, скорее всего, будем крутить все лето. Мы завизжали и заторопились к выходу, сгорая от желания немедля броситься в пляс.
– Пусть Банди только попробует не разрешить нам сегодня танцевать допоздна, – сказала я, доставая из сумочки помаду.
– Да! Да! Кили, ты просто должна ее упросить! – воскликнула Элиза, наклоняясь над одной из раковин.
– Ну да, как же! Банди ненавидит меня почти так же сильно, как ненавижу ее я.
– Не понимаю почему. Ведь ты входишь в список отличников каждый семестр.
Даже сейчас ненависть нашей директрисы ко мне кажется мне каким-то извращением. Я очень хорошо училась – в основном у меня были пятерки – и всегда входила в список отличников. И я всегда активно участвовала в работе школьной модели Конгресса – во всяком случае, до той истории с Ливаем Хемриком.
Я расстегнула молнию своего промокшего пуховика, подумала было положить его на батарею, чтобы он высох, но потом передумала и с размаха швырнула его на пол.
– С этой минуты, – торжественно объявила я, тыкая в него пальцем, – ты уходишь на заслуженный отдых. Да здравствует Весенний бал!
Элиза повернулась ко мне, и ее лицо вытянулось.
– Кили, иди сюда, и я посушу…
Войдя наконец в туалет и увидев меня, Морган прикусила губу. Она уже стащила с себя все свои верхние одежки, сняла с юбки поддерживавшие
