Читаем без скачивания Смерть по сценарию - Татьяна Столбова

Внимательно присмотревшись к Денису, я с облегчением установила, что он вроде бы принадлежит к первой категории и с ним можно иметь дело. Да не так уж и пьян он был. Я заметила у стола на полу пустую поллитровку. Для молодого здорового мужчины это не доза.

— Что, Тоня? — спросил Денис чуть хриплым голосом, и я поняла, что уже несколько минут молчу, разглядывая его.

— Как ты себя чувствуешь? — участливо спросила я.

— Плохо, — пробормотал он, и я заметила с большим неудовольствием, что он, помаргивая, всматривается в пустую бутылку, словно надеется, что там осталось еще немного водки.

— Тебе нельзя. — Я покачала головой. — Мадам говорила, у тебя слабое сердце.

— Ерунда... — криво ухмыльнулся Денис. — Все в порядке. Деньги есть?

У меня были деньги. Около двадцати рублей. Обычную бутылку на них не купишь, только 0,33. Я молча вышла в коридор, вытащила из кармана куртки все бумажки и принесла их Денису. Он взял, тщательно пересчитал.

— Девятнадцать рублей.

— Восемнадцать, — мрачно поправила я. — Ты трамвайный билет посчитал. Прошлогодний.

— Да? Ну пусть восемнадцать. Хватит на маленькую, — вздохнул он то ли с удовлетворением, то ли с сожалением. — Сходишь, Тонь?

Будь на его месте кто-либо другой, я бы ни за что не пошла. Но Денису я не могла отказать. Тем более что ему и в самом деле было плохо.

Так же молча я кивнула, забрала у него деньги, оделась и пошла в магазин.

По дороге я обдумывала новую мысль, которая мне очень не нравилась: Денис алкоголик. Это ужас, кошмар и мрак одновременно. Алкоголиков мне приходилось видеть. Друзья отца (который сам практически не пил), приятели и пациенты Пети, мосфильмовские коллеги, соседи по подъезду и мой обожаемый институтский преподаватель составляли ту малую часть огромной армии российских синяков, с которой я имела честь быть знакомой лично. Многих из них я уважала, некоторых даже любила. И тем не менее меня пробирала дрожь при одной мысли о том, что и Денис является рядовым этой армии. А может, даже майором или полковником. Нет, до полковника он точно еще не дорос, но ему всего двадцать девять! Через два месяца будет тридцать. Впереди много времени. Пожалуй, он сможет дослужиться даже до генерала...

В маленьком коммерческом магазинчике я встретила бывшую однокурсницу. Она уже была замужем, имела двоих детей. Мне стало совсем грустно. Она же моложе меня на полгода, а уже есть все, что и должно быть у женщины. У меня же — ноль. Живу со старшим братом и его женой, родители умерли, тот парень, который был со мной два года подряд, женился на другой, а тот, в которого я влюблена теперь, не обращает на меня ни малейшего внимания. Близких друзей у меня тоже нет. Вот только Мадам да Саврасов... Но это все равно не то. Я же не могу поделиться с ними самым сокровенным. Мы говорим о литературе, об истории, о переменах в обществе, а мне, между прочим, иногда хочется обсудить с кем-нибудь мою личную жизнь, потолковать о либидо и поделиться мечтами о будущем... Была у меня одна подружка, но она уехала в Швецию. И еще одна была, но она уехала в Краснодар и уже несколько месяцев не отвечает на мои письма, не звонит...

Я вдруг ощутила себя такой одинокой в этом мире, что едва сдержала поток слез, уже готовый вырваться и залить весь этот магазин со всеми его продавцами, пьяницами и новыми русскими. Я быстро купила бутылку, распрощалась со счастливой однокурсницей и пошла обратно.

Мое настроение катилось вниз, будто солнце под горку. К Денису я вернулась темнее тучи, так что он, хотя и радовался чекушке как дитя, остановился в коридоре, заглянул мне в глаза.

— Что случилось?

На минуту он снова стал прежним Денисом — милым, с лукавой обаятельной улыбкой и открытым взглядом.

Но даже такому Денису я не собиралась открывать все, что у меня на душе.

Хотя была одна тема, которая волновала меня и касалась его. И поскольку я не привыкла держать фигу в кармане или нож за пазухой, я прямо спросила его:

— Денис, ты алкоголик?

Он засмеялся:

— Немножко. Повода для беспокойства нет.

— Правда?

— Правда.

Я воспрянула духом. Если Денис говорит, значит, так оно и есть.

Он налил сразу полстакана, выпил и посмотрел на меня прояснившимся взором.

— А что ты хотела? — наконец поинтересовался он.

— Проведать тебя. — Я пожала плечами. — Ну и еще спросить кое о чем.

— О чем же?

— О том вечере.

Он снова помрачнел. Я испугалась, что сейчас он откажется говорить со мной о том вечере, мотивируя это своими переживаниями по поводу смерти Миши и неприятностями, свалившимися на его голову после. А их у него действительно за последние несколько дней было немало.

Но Денис был крепким орешком. Помолчав, он кивнул и налил себе еще, на этот раз поменьше.

— Денис, по какому принципу вы с Мишей приглашали гостей?

— Ни по какому. О ком вспомнили, того и пригласили.

— А как получилось, что в вашей компании оказались Михалев и Невзорова? Они же совершенно левые люди.

— Левые? — Денис усмехнулся. — Тоня, наш круг, не ограничивается знакомыми Мадам. Он несколько шире. И Михалев и Невзорова в него входят.

— Каким боком?

— Ну, с Михалевым у нас складываются неплохие приятельские отношения, которые, возможно, затем разовьются в дружеские. А Невзорова... Ты разве ничего не знаешь? Она была с Мишей. Уже месяцев пять. Нет, меньше... Погоди, сейчас... Первый раз она осталась у него на ноябрьские праздники, и с тех пор...

Мне трудно было в это поверить. Как такое может быть: рева Невзорова и наш Миша? Я почувствовала неожиданный для меня самой укол ревности.

— Представляю, — не удержавшись, язвительно сказала я, — их трогательные отношения. Она, наверное, всю квартиру ему обрыдала, в слезах утопила.

Денис ничего не ответил. Только улыбнулся. Ему ведь тоже никогда не нравилась эта девица.

— Ладно... — Глубоким вздохом я завершила неприятную мне тему и снова приступила к опросу свидетеля: — Как проходил тот вечер? Расскажи, пожалуйста, подробно. А то Менро засыпал меня словами, а толком так ничего и не сказал.

— Ну, как проходил... Обычно. Налили, выпили...

— Не так.

— А как?

— С самого начала, по порядку. Кто когда пришел, кто что говорил, кто на кого смотрел, кто с кем ругался...

— О-о-о... — расстроенно протянул Денис. — Я всего и не вспомню. Да и слишком долго рассказывать.

Он бросил взгляд на маленькую белую бутылочку, в которой оставалось всего граммов пятьдесят, усилием воли отвернулся от нее и снова посмотрел на меня. К счастью, денег у меня уже не было. И в конце концов, я именно ради него взялась за это расследование. Пусть немного потерпит.

— Ты меня не так поняла, — совершенно правильно истолковал он мой ответный взгляд. — Я больше не хочу водки. Я хочу спать. Я устал.

— Денис, ты вполне уложишься в пятнадцать — двадцать минут. Ну прошу тебя.

— Хорошо, — сдался он. — Первыми пришли Менро с Пульсом. За ними Людка. За Людкой Линник со Штокманом. Потом вроде бы Михалев. А потом Сандалов. Или наоборот... Не помню. О чем говорили? Да обо всем. Ничего важного или интересного. Театральные сплетни, последний михалевский фильм, лучшая роль Невзоровой...

— А какая роль у нее лучшая?

— Все, какую ни возьми. Это она так думает... Нет, Тоня, нет. Жаль, но я ничем не могу тебе помочь. Это был самый обычный вечер, похожий на все предыдущие. К тому же у меня было скверное настроение и я больше молчал, думал о своем... Поэтому почти не прислушивался к общей беседе.

— С тех пор тебе не стало лучше... — сказала я, разглядывая его с сожалением — все же он очень изменился за последние дни, и внешне, и внутренне. Хотя я не имею права судить о том, что происходит у него в душе. Разброд, вероятно. Только на чем основанный? Я ведь уже думала об этом неоднократно, еще до смерти Миши, но так и не пришла к определенному выводу. У меня не хватало информации. Не так близка я была с Денисом. Вот Миша — тот наверняка все знал...

— Верно, — тихо ответил он. — Мне не стало лучше. Мне все хуже и хуже. Знаешь, я даже подумываю о том, чтобы обратиться к врачу. Ах, черт...

Он вдруг нагнулся, обхватил голову руками и застонал, как от боли. Я испугалась, присела возле него на корточки.

— Что с тобой, Денис? Голова болит?

— Душа... — ответил он не сразу, очень тихо, почти шепотом. — Душа разрывается...

Врач ему был явно необходим. Ничего позорного в этом я не находила. Из театральных друзей моего отца по крайней мере пятеро постоянно посещали психотерапевта. А ситуация Дениса вообще предполагала перманентное общение с доктором: он совмещал две опасные для душевного равновесия профессии — актера и писателя; он не имел родственников и долгое время жил один; он потерял близкого друга; его самого обвинили в убийстве этого друга; наконец, он три дня просидел в камере в полном неведении о своей дальнейшей судьбе. При таких обстоятельствах даже странно, что врач не потребовался ему раньше. Я бы, наверное, давно сидела в психушке и воображала себя Девой Марией или Маргарет Тэтчер, без разницы...