Как это часто случается, сестры плохо запомнили его наружность. Ольга Васильевна утверждала, что он блондин и красавец, а Елизавете Васильевне, видевшей водопроводчика мельком, показался он темноволосым и неприятным. Обе они сходились лишь на том, что был он высокий и моложавый.
– Да–а, – задумчиво протянул Виктор. – Во всяком случае, это другой водопроводчик. Здешний – маленький и пьяненький.
Он вернулся домой и задумался: ехать ли ему к Пронину или искать загадочного водопроводчика. Но найти в Москве человека, о котором известно только лишь то, что он высок и моложав, почти невозможно, и Виктор решил ехать к Пронину в совхоз. Но в это время в дверь постучали, и в комнату вошел сам Пронин.
7
– Вас–то мне и надо! – облегченно воскликнул Виктор, увидев Пронина. – А я уж было к вам собирался…
Пронин потрепал Виктора по руке и попросил:
– Чаю.
– Понимаете ли, нашел что–то, – продолжал Виктор. – И вдруг – провал…
– Я тебя не узнаю, – вторично остановил его Пронин. – У тебя просят чаю, а ты вместо гостеприимства…
Виктор с сердцем стал молча накрывать на стол. Включил электрический чайник, расставил посуду…
– Есть хотите? – отрывисто спросил он Пронина.
– Нет, не хочу, – спокойно ответил тот, будто не замечая недовольства Виктора.
Пронин терпеливо дождался чаю, отхлебнул несколько глотков и только тогда обратился к Виктору:
– Ну а теперь рассказывай.
Виктор, все еще продолжая сердиться, рассказал о своих беседах с бактериологами, о посещении Полторацкого и исчезнувших бумагах, сухо передавая только одни факты.
– Вот видишь, как тут все туманно, – сказал Пронин. – Тебя следовало остудить, иначе ты засыпал бы меня предположениями. Я же видел, что ты захлебываешься словами. А сейчас ты следил за собой и передавал только действительно необходимое.
– Опять урок! – воскликнул Виктор, и досадуя, и остывая. – Губит меня характер!
Пронин усмехнулся.
– Это не характер, а возраст. Вот поживешь с мое… – Он вдруг быстро взглянул на Виктора. – А был ли вообще водопроводчик? Может быть, дамочки просто не захотели дать бумаги? Вынули сами и показали пустые ящики?
– А пыль?
– Разве что пыль. А может быть, они раньше их куда–нибудь дели?
Виктор отрицательно покачал головой.
– Нет, водопроводчик был. Другие жильцы его тоже видели.
– Ладно. Но почему водопроводчик и есть похититель?
– Но ведь это был не водопроводчик?
– И что же ты предпринял, чтобы его найти? Виктор пожал плечами.
– Я нуждаюсь в вашем совете. Пронин улыбнулся.
– А что же я тут могу посоветовать? Виктор с досадой махнул рукой.
– Найти–то ведь нужно?
– Давай лучше делать то, что в наших силах, – назидательно сказал Пронин. – Мы ведь с тобой не Шерлоки Холмсы, и нам недостаточно найти на лестнице волосок, чтобы по его цвету определить внешность и характер преступника. Да и преступники что–то не всегда заботятся о том, чтобы оставлять улики. – Он достал из бокового кармана аккуратно свернутый носовой платок, осторожно его развернул и указал на ампулу, наполненную бесцветной жидкостью. – У меня для тебя несколько поручений. Во–первых, ты поедешь по магазинам лабораторного оборудования и в одном из них приобретешь сотню таких ампул. Затем отправишься в бактериологическую лабораторию и дашь исследовать содержимое этой ампулы. Утром ты привезешь ко мне на квартиру анализ и ампулы, а в течение дня соберешь сведения о всех сотрудниках, которые работали вместе с Бурцевым в последние два–три года перед его смертью, и вечером я уеду обратно.
И, нагрузив своего помощника всеми этими поручениями, Пронин отправился домой, лег спать, и только приход Виктора разбудил Ивана Николаевича. Он взял анализ, просмотрел его и удовлетворенно стал что–то насвистывать, – анализ, видимо, ему понравился, потом взял сверток с ампулами, внимательно его осмотрел и принялся насвистывать еще оживленнее.
– Все отлично, – похвалил он Виктора.
И поторопил:
– За тобой еще одно дело. Возвращайся не позже семи.
Но Виктор вернулся много раньше.
– У Бурцева была очень маленькая лаборатория, – виновато доложил он, чувствуя, что не такого ответа ждет от него Пронин. – Вместе с Бурцевым работали всего–навсего ассистентка и два лаборанта – бывший фельдшер и какая–то малограмотная сиделка. На всякий случай я собрал о них анкетные данные, но все они погибли и похоронены…
Виктор передал листок со своими пометками Пронину.
– Жаль, – озадаченно протянул Пронин. – Я рассчитывал, что сотрудников у Бурцева было значительно больше. – Он помолчал, просмотрел заметки Виктора и задумался. – Ну ничего, решим как–нибудь и эту загадку, – утешил он своего помощника. – Сегодня, кажется, неплохой футбольный матч. Поезд отходит только в девять, а так как сейчас нет еще четырех, не отправиться ли нам на футбол?
8
Пронина встретили в совхозе как старого знакомого, да и сам он на этот раз держался проще.
Он встретился с Коваленко во дворе около конюшен, и директор, еще издали завидев приезжего, заулыбался ему, а подойдя, многозначительно спросил:
– Ну как?
Но так как к разговору их прислушивались обитатели совхоза, Пронин ответил совсем неопределенно:
– Ничего. Съездил, доложил. Осталось выполнить кое–какие формальности. На том, видимо, и кончим.
Позднее он попросил Коваленко послать кого–нибудь за следователем, и следователь, получив коротенькую записку Пронина, тут же собрался в совхоз, и поэтому за ужином у Коваленко сидели двое гостей.
– Придется вам завтра утром опять вызвать Горохова, – сказал Пронин следователю, когда они остались после ужина наедине. – Поговорите еще раз о Царевой, составьте еще какой–нибудь протокол. Задержите фельдшера часа на три, необходимых мне для одной дополнительной проверки.
– Неужели вы думаете, что Горохов имел хоть какую–нибудь причастность к заражению этой птицы? – недоверчиво спросил следователь. – Почти десять лет, говорят, он безвыездно здесь живет, все отлично его знают. Нет, ваши предположения кажутся мне маловероятными…
– Там будет видно, – уклончиво сказал Пронин. – Но вас я пока что попрошу выполнить мое поручение.
– Хорошо, допустим, вы правы, – возразил опять следователь. – Но не сможет ли тогда это излишнее внимание спугнуть преступника?
– Нет, – уверенно сказал Пронин. – Если он не преступник, ему и пугаться нечего, а если и преступник, тоже не испугается. Мне кажется, он не слишком высокого мнения о наших с вами способностях. Так и быть уж, признаюсь вам заранее: если предположения мои окажутся верными, он захочет исчезнуть лишь после того, как я сам скажу ему одну невинную на первый взгляд фразу…
Следователь не спал всю ночь, пытаясь разгадать мысли Пронина, но так ничего и не придумал, и поэтому решил, что предположения Пронина покоятся на очень зыбкой почве. Однако утром он вызвал Горохова и принялся уточнять различные подробности, касающиеся Царевой. Фельдшер пришел хмурым, жалуясь на обилие работы, потом разговорился, повеселел и с легкой снисходительностью сам принялся подсказывать следователю всякие вопросы.
Пронин же ушел из совхоза до появления фельдшера и пошел в деревню не по дороге, где мог встретиться с Гороховым, а тенистой низинкой, по мокрой от росы траве. Подойдя к деревне, он поднялся на взгорье, дошел до фельдшерского пункта, заглянул в амбулаторию. Там санитарка Маруся Ермолаева, степенная молодая женщина, утешала плачущую старуху, у которой нарывал палец.
– Кузьма Петрович у себя? – спросил Пронин.
– В совхоз ушел, – сказала Маруся.
– Ну так я на улице подожду, – сказал Пронин, вышел на крыльцо и через сени прошел в комнату Горохова.
Пробыл он там недолго, вернулся в амбулаторию, поговорил с Марусей о работе, о больных, о всяких обследованиях и ревизиях, о самом Горохове и ушел, так и не дождавшись фельдшера.
Когда Пронин вернулся в совхоз, следователь все еще беседовал с Гороховым.
– А я к вам ходил, товарищ Горохов, – приветливо сказал Пронин, входя в комнату. – Здравствуйте.
– Очень приятно, – вежливо ответил Горохов, в свой черед улыбаясь Пронину. – Опередили вас, сюда позвали. Впрочем, если вам что угодно, я готов…
– Да нет уж, все ясно, – весело сказал Пронин. – Пора кончать. Как это говорится: закруглять дело?
– Что ж, я очень рад, – сказал Горохов. – Признаться, оно и мне, и всем надоело.
– Разумеется, – согласился Пронин. – Мы и решили на месте здесь все покончить. Завтра к вечеру приедет профессор Полторацкий, составим окончательное заключение…
– Это еще какой Полторацкий? – спросил следователь.
– А известный бактериолог, – пояснил Пронин. – Мы там у себя в Москве посоветовались и решили осветить наше заключение авторитетом крупного специалиста. Вернее будет.
