— хмыкнул Зенков. — Просветили! Мои ребятки буквально вчера пятерых боевиков выловили. Наглые-е… Ну, мы им популярно объяснили, кто в доме хозяин — парочку самых отмороженных минусовали, и трио запело в момент! Кстати… — он оглянулся на югославов. — Кстати, инфа от резидента подтверждается — гадить будут агенты МИ-6.
— Сребреница? — резко спросил Гирин.
— Вроде, да… — промямлил полковник, тут же осерчав на собственную неуверенность. — Да точно там! Идеальный же вариант — мусульманский анклав! Устраивай бойню — и «мировое сообщество» послушно содрогнется…
— Товарищ капитан 1-го ранга! — подбежал Кленов. Его плащ блестел влагой, а под мышкой нелепо торчал сложенный зонтик. — На подходе!
— Отлично! А то я уже боялся, что погода нелетная…
Зенков замер, задирая палец.
— Слышу! Снижается, по-моему…
— Ночью… — заворчал Иван, хмуро качая головой. — По приборам…
Полковник насмешливо фыркнул.
— Ага! Можно подумать, на палубу «Ульяновска» только днем садятся! И чтобы штиль!
— Что ты сравниваешь? — завелся капраз. — На авианосце — кубометры и кубометры электронного оборудования, там…
— Вань, успокойся, — губы Зенкова поползли в улыбку. — Тут этого электронного добра натыкано — ну, просто завались!
Как будто дождавшись полковничьей хвалы, потоки света залили самую длинную ВВП.
— Летит, летит!
Сперва Гирин высмотрел лишь проблесковый маячок, калившийся малиновым огнем, а уже затем прорезались смутные очертания громадного «Руслана», идущего на посадку.
Гремя могучими двигунами, «Ан-124» опал по глиссаде, сел и покатился, закручивая изморось в мглистые вихри. Прожектора погасли, и тут же высветили соседнюю полосу — садился второй в очереди.
— С-300 подбросили! — кричал Гирин, обарывая гулкий грохот реверса. — Будет, чем приветить «натовцев»! А вон в том — РЭБ! «Красуха-4»! Спецы как-то умудрились всё запихать в пару «КамАЗов». Подавит, на хрен, всё! Хоть беспилотник, хоть бомбер, хоть ракету… Да и АВАКС заодно!
— Беру! — рассмеялся Зенков. — Заверните!
Остывая от прилива мальчишеского восторга, капраз кивал товарищу и улыбался. Свет погас — и снова залил длинную полосу. На посадку шел третий «Руслан»…
Глава 5
Пятница, 28 марта. Утро
Великобритания, Портсмут
Сэр Стэффорд Най, на днях произведенный в коммодоры, чувствовал себя нехорошо. Всю дорогу к гавани он нервничал и потел, прислушиваясь к нутряному бурлению. Да клял старую, ленивую Глэдис — вместо того, чтобы встать пораньше и сварить свежую овсянку, эта поседелая дура разогрела остатки вчерашней!
А ругать бесполезно — кухарка будет лишь тупо смотреть перед собой, помаргивая с травоядным равнодушием…
— Овца… — выцедил коммодор.
Проехав посты, серый «Роллс-Ройс» свернул к пирсу, хотя красавицу «Куин Элизабет»[1] видать издалека — корабль высился серой неприступной громадой. На ее фоне не только эсминцы казались рыбачьими лодчонками — даже крейсер-вертолетоносец «Арк Ройал» как будто ссыхался рядом с «королевой», умаляя свой дедвейт.
Най гордо улыбнулся — сама Елизавета II стала «крестной» кораблю. Ее Величество разбило о необъятный борт бутылку десятилетнего виски «Лафройг»…
Коммодор замер — поганая утроба забулькала, заклокотала в нетерпеливом позыве. Злобно пыхтя, Стэффорд Най выбрался из машины. Постанывая, он из крайних сил удерживал в себе вонючий послед завтрака. Напряженной, ковыляющей походкой взобрался по трапу, с диким раздражением отмахиваясь от вахтенного офицера.
О-о, как же далёк чертов «остров»!
Всхлипывая, коммодор дрожащими руками отпер дверь в каюту… Ворвался в гальюн…
Тридцатью минутами позже коммодор явился на мостик, подтянутый и спокойный — истинный имперец с «жесткой верхней губой», терпеливо несущий бремя белого человека.
— Джентльмены! — Най холодно оглядел офицеров и сощурился, посматривая на блеск волн. На рейде Спитхед громоздился всею своей статью «Дюк оф Эдинбург», систер-шип его «королевы». — Отплываем ровно в полночь. Курс — на Балканы. Наш корабль будут сопровождать эсминцы «Йорк», «Глостер», «Ноттингем» и «Эксетер». Да, еще… Стоянку в Бресте покинет французский авианосец «Фош». Он тоже присоединится к нам…
Офицеры нацепили улыбки, изобразив все оттенки насмешливости — от легкой иронии до жестокого сарказма. Понятно же, что не «лягушатникам» числиться морскими волками…
…Раздав указания, спустив приказы по нисходящей, коммодор выбрался на крыло мостика. Он любил выходить сюда, просто чтобы полюбоваться флагманом Королевского флота, чтобы погордиться собой и ощутить — старая, добрая Англия все еще в силе!
Империи больше нет, спившийся Черчилль, огромный розовый кабан, растерял остатки былого величия — и отправился прислуживать дяде Сэму. А слава меркнет, если ее не подогревать. Предки Ная гордились трехпалубным линейным кораблем «Викториес», дед служил на могучем «Дредноуте». Что ж, внуку досталось командовать авианосцем!
Стэффорд Най окинул взглядом гигантскую палубу «Куин Элизабет». Целых две дорожки, взлетная и посадочная! Да с паровыми катапультами!
Единственно огорчало технологическое засилье бывшей колонии — вдоль левого борта выстроились полукровки «Си Харриер», по правому — стопроцентные американцы «Си Игл».
Зато сколько остроносых истребителей прячется в ангарах, взбодрился Най. Ну-у, не так много, как хотелось бы… По паре эскадрилий каждого типа наберется.
Драгоценное место занимает звено из четырех самолетов ДРЛО — куда столько? А еще винтокрылые «Си Кинги» и «Уэссексы»…
— Сэр, корабль готов принять на борт два опытных палубных истребителя-бомбардировщика «Ягуар-М»! — четко отбарабанил молодой офицер, вытягиваясь во фрунт.
— Очень хорошо! — порадовался Най. — Так значит, Первый лорд Адмиралтейства всё же уберет эти туши? — он кивнул на здоровенные «Си Кинги», свесившие лопасти на корме.
— Сократит, сэр! Вдвое!
— М-да, — кисло улыбнулся коммодор. — Ну, хоть так…
На палубе развели суету, готовясь к посадке палубных «котиков», а пара стремительных силуэтов уже чертила небо над островом Уайт.
— Кто пилотирует? — отрывисто спросил Най.
— Коммандер Натан Грей и сквадрон-лидер Эффи Гросвенор, сэр!
Грохоча двигунами, зашел с кормы ведомый «Ягуар», прокатился на скорости гоночного болида, но тут же зацепился за аэрофинишер, гася быстрину. Дочерчивая круг, заскользил на посадку ведущий.
Стэффорд кичливо вздернул голову, и еле слышно прошептал любимую мантру:
— «Правь, Британия!»
Тот же день, позже
Израиль, окрестности Беэр-Шебы
В стороне от вади — безводных русел, где по
