не рад был, что согласился. Страшно же! Горло как барашку — чик! — и в Босфор! Ну, приехали мы, заводят меня в дом, садят за стол с микроскопом, и достают… евангелие от Давида! Неизвестный апокриф! Я аж вспотел… Там три страницы всего было, исписанных отчетливым почерком на арамейском. Спрашиваю: «Можно хоть копию снять?» — «Нет, эфенди. Антик?» — «Антик, — говорю, — первый век нашей эры!» Турки переглянулись, кивнули, и мне тут же сунули пачку лир… В кои веки вернулся домой с гостинцами! Я почему эту историю вспомнил… — Динавицер задумчиво потер колени. — Смотрю на вас, на тебя, на Наташку, на Ритку, на Инку, и… И радуюсь!
— Чему? — улыбнулась Ивернева.
— А всему! Что не обмещанились, что желаете странного… Знаете хоть, откуда это выражение пошло?
— Это Стругацкие так сказали! — вытолкнула Дворская. — В «Попытке к бегству», по-моему…
— А вот и нет! — ухмыльнулся Изя. — Кто-то братьям самим подсказал, как звучит Десятое Блаженство! Сейчас объясню…
Заповедей на Скрижалях Завета ровно десять — по пять штук на каждой каменюке, и они все носят заградительный характер, то бишь грозят карами тем, кто их не исполняет. Это отлично согласуется с основным положением иудаизма: «Не делай другим то, чего не хочешь, чтобы делали тебе». Подход несколько фарисейский: соблюдай то-то и то-то, и билет в рай тебе гарантирован. А вот Новый Завет идёт дальше — в Нагорной проповеди Иисус произносит так называемые Заповеди Блаженства: Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное; Блаженны плачущие, ибо они утешатся… Ну, и так далее.
То есть, держи, товарищ, методичку — из нее ты узнаешь, как обрести счастье! Это является квинтэссенцией христианского подхода: «Делай другим то, что желаешь себе». Концепция совершенно иная, предполагающая, как сейчас модно говорить, активную жизненную позицию. Правда, тут есть пара заковык: из четырех канонических евангелий Блаженства упоминаются лишь в двух — у Матфея и у Луки, а у Марка и Иоанна о них ни слова. Вторая заковыка — у Матфея названы лишь девять Блаженств, у Луки — всего четыре, а по логике их должно быть тоже десять — по числу заповедей на скрижалях. Ответ можно, наверное, найти в апокрифических евангелиях, написанных на языках, бывших родными для большинства тех, кто сам присутствовал на проповедях Спасителя: на иврите и на арамейском, или на коптском…
Дворская с Самохиной одновременно вскинули руки, как отличницы на уроке.
— А почему канонизировали только четыре евангелия? — быстро, глотая буквы, спросила Инна, и Аня опустила руку, мелко кивая.
— Ха-ароший вопрос! — ухмыльнулся Изя. — Всего евангелий существовало больше сотни, но епископы, съехавшись на Вселенский собор, проголосовали лишь за четыре из них. Почему? А потому что тогдашний правитель Римской империи Константин одобрил лишь те евангелия, которые смог прочесть — Лука, Матфей, Иоанн и Марк писали на греческом! На иврите или по-арамейски император не понимал. А я понимаю. И прочел Евангелие от Давида… Десятое Блаженство звучит так: «Блаженны желающие странного, ибо они познáют неведомое»…
— Ужина-ать! — разнесся Алькин зов в вечерней тиши.
[1] Имеется в виду проект тяжелого авианосца, не реализованный в РИ. В 1970-х годах для Королевского ВМФ должны были построить два корабля — «Куин Элизабет» и «Дюк оф Эдинбург», сравнимые с американским «Нимицем». Лейбористы решили сэкономить, заказав вместо них несколько легких авианосцев (изначально крейсеров-вертолетоносцев) типа «Инвинсибл». В итоге получили слабые, небоеспособные корабли, истратив те же деньги.
Глава 6
Суббота, 29 марта. День
Израиль, окрестности Беэр-Шебы
Я с утра настроил мой продвинутый ноут, вернее, мою продвинутую ПЭВМ, в режим видеоконференции. Даже договорился с Гайдаем, что нам вечером уступят «штаб-салон». Леонид Иович согласился с легкостью, торжественно заверив меня, что его команда не будет мешать моей. Хотя бы потому, что он с обеда забирает своих в Иерусалим — «на рекогносцировку». Будут искать подходящую натуру, точки для съемки, и решать прочие важности.
«Вернемся завтра к вечеру, Миша! — оживленно тараторил мэтр, запихивая в свой старый портфель ворох бумаг. — Переночуем на подворье русской церкви, в странноприимном доме! Надеюсь, молиться нас не заставят, хе-хе… Так что… хозяйничайте!»
После сытного обеда — Альбина подавала каварму с баклажанами и жаркое хамин — трехосный грузовик, разрисованный эмблемами «Элрона» и «Мосфильма» отъехал, забрав с собой режиссера, операторов, ассистентов… короче, всю королевскую рать. И лагерь сразу заленился.
Киношники повялили телеса на солнце, потом им стало скучно, и они уговорили Ури Алона сгонять в Тель-Авив. Развеяться.
И вот еще один «КрАЗ», ворча и шатаясь, под радостные вопли «экскурсантов», покинул лагерь.
И тишина…
Максимум трудолюбия проявила Наташа — она на несколько часов оккупировала «штаб-салон», чтобы скачать заснятую «цифру» и привести записи с камер в относительный порядок. «Обучать» новые чек-пойнты в походных условиях все равно нереально.
А я вовремя вспомнил о дровах для костра. Мы с Изей «угнали» джип, да и заглянули в Беэр-Шебу. Импортные полешки стоили дороговато, но не будешь же скупиться, экономя на романтическом уюте!
Когда солнце надумало садиться, окунаясь за мутный горизонт, всё было готово для встречи он-лайн. Талия даже слинковала мою ПЭВМ сразу с тремя здоровенными гэдээровскими телевизорами «Люксомат», чтобы всех было видно, и задействовала пару своих видеокамер.
Инна с Ритой натащили стульев, а Олег загодя включил кондиционер — по автобусу загулял прохладный воздух. Хорошо!
Все убежали к Альбине подкрепиться, и я остался в гордом одиночестве. Развалился в кресле, думаю о тщете всего сущего… Тихо-тихо… Двойные стекла и толстые борта «штаб-салона» не пропускали звуков снаружи. Лишь «эр-кондишен» шелестел, правя изъяны пустынного климата.
А без пяти шесть вдруг пропел вызов. Я даже подскочил от неожиданности. Мой номер! Мой шифр! Кинулся к ноуту, кликнул «виз» — и с экрана глянула Света Сосницкая.
— Житие мое! — вытолкнул я, слабея, и женщина рассмеялась.
— Что, не ждал, Мишенька? — весело спросила она. — Привет!
— Привет! — буркнул я, и закряхтел, будто оправдываясь: — Да как-то неожиданно…
— А я тебе домой звонила! — заговорила Светлана с оживлением — искусственным, как мне померещилось. — Мне Леечка ответила, солидно так, что она «с другими, Юлиными, бабушкой и
