— Даже так… — присвистывает она. — Вот что тетя Люся тебе скажет, девонька, мужик — он должен уметь добиваться женщину.
— Но ведь не подлыми методами? — неуверенно возражаю.
— Например?
— Например, устроив неприятности моему брату в бизнесе, чтобы я пришла просить за него.
— А ты уверена, что все это так?
— Он не отрицал. Даже пообещал после помочь, когда, ну…
— А ты, что же это тогда здесь делаешь? Сбежала, поди? — вздрагиваю от такой проницательности. — Не боись, осуждать не стану. Но совет дать могу.
— Какой?
— Раз уж ты такая красивая и все еще цветочек свой хранишь, подари его другому. И делов-то. Если дело в этом, твой настырный от тебя отвянет.
Изумленно смотрю на тетю Люсю.
— Вы предлагаете мне с кем-то просто переспать?
— Ну, не просто, а с удовольствием, — возражает она. — Найди того, кто понравится, кто по душе будет.
Я лишь качаю головой, только удивляясь, с какой простотой она советует подобное.
— Нет, я так не могу. Я же… я хочу, чтобы все было по-человечески, с любимым мужчиной.
— А этот, значит, нелюбимый? — вопрос бьет точно в цель.
— Нет. Он… подавляющий. Пугает меня иногда, но…
— Но нравится?
— Отчасти, — признаюсь на свой страх и риск. — Но то, как он действует… Я не хочу быть трофеем, понимаете? Не хочу вот так. Только потому, что я ни с кем еще.
— А ты уверена, что дело только в этом? Мужики — они вообще обычно не очень-то любят девственниц, — усмехается дамочка. — Напротив, им опытных девиц подавай. Хотя есть, конечно, и те, у кого своего рода фетиш на это.
— Как это фетиш?
Тетя Люся снисходительно фыркает.
— Вот так — прет их от того, что девушка ни с кем не была. Нравится им именно первым быть.
Задумчиво перевожу взгляд на дорожку, по которой неторопливо прогуливается пожилая пара. Вижу, как мужчина поддерживает спутницу, говорит ей что-то, и она вдруг улыбается ему так, что сразу видно — они любят друг друга. До сих пор. Спустя столько лет. Почему-то я уверена — эти двое прошли всю жизнь вместе.
И ведь я хотела так же!
— Но раз уж ты такой нежный цветочек, то есть еще вариант.
— Вариант чего?
— Проверить этого твоего поклонника. Просто скажи ему, что все, не девственница больше. И посмотри, что он будет делать.
Еще одно дикое предположение. Мне почему-то кажется, что обмануть Багрова непросто. Уж больно он всезнающий и самоуверенный.
— А если не поверит? — неуверенно спрашиваю.
— Сделай так, чтоб поверил. Например, засос на видном месте пусть увидит. Ну, и уверенности тебе бы, цветочек, — вздыхает тетя Люся. — А то ведь сожрет тебя твой серый волк.
Пока обдумываю очередной совет от новой знакомой, из-за кустов выплывает коренастый мужичок.
— Люсь, ну, ты где там?
— Да иду я, — выдает та. — Удачи тебе с поклонником, — говорит она на прощание и, подмигнув, уходит, а я остаюсь одна и пытаюсь понять, что же делать. Может, правда последовать совету? Второму, конечно, не первому.
Всю дорогу домой кручу эту мысль в голове и никак не могу определиться — готова ли так рискнуть?
Но у ручки двери снова нахожу букет, да еще и с запиской.
“Ты оттягиваешь неизбежное, Золотинка. Все равно окажешься подо мной”.
Цветы выпадают из рук, а я понимаю — нет, он не отступится. Так и продолжит добиваться своего. Просто потому что нужна еще одна галочка. Теперь я в этом почти не сомневаюсь. Ведь будь у него ко мне чувства, разве он вел бы себя вот так потребительски?
Во рту появляется неприятная горечь. Я же почти поверила ему сегодня…
Захожу домой, ставлю цветы в вазу. А после того, как переодеваюсь, нахожу номер старого знакомого…
25. Злата
Лёша уже который день приезжает домой только по вечерам. Измотанный и раздражённый. Мы почти не общаемся, но так, наверное, даже лучше — иначе разговора про Багрова не избежать.
В тот день, когда сбежала от него, я все же так и не решилась позвонить Олегу — моему однокурснику. Три раза порывалась, но в итоге струсила и не стала.
А когда на следующий день снова получила букет и записку с похожим содержанием, опять открыла контакт друга. И снова закрыла.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Но после пятого букета я-таки сдалась. Поняла, что должна что-то сделать, чтобы остановить Феликса.
Разговор с Олегом вышел неловким. А уж когда я ему объяснила суть моей просьбы, он явно был шокирован.
Ещё бы — подруга, которая во время учебы никого к себе не подпускала, вдруг просит сымитировать следы бурной ночи.
— Злат, ты уверена? — раза три переспросил тогда он. — Может, проще в полицию пойти и заявление написать? Что он тебя преследует.
Сложно было объяснить, почему такой метод с Багровым не выйдет. По большому счёту доказательств его могущества было не так уж много — он его не выпячивал, не демонстрировал, как, бывало, это делал Паша. Что, кстати, меня немного раздражало. Нет, у Феликса это ощущалось на каком-то ином уровне. Я просто знала, что все это не сработает.
А ещё знала, что терпение Багрова на исходе. Это очень чувствовалось по тем словам и фразам, что он писал в записках. Поэтому оттягивать дальше было нельзя.
Вышло все до жути стыдно и неловко. В итоге после нескольких попыток у меня на шее оказалась пара внушительных следов и даже один рядом с ключицей.
Олег испытывал неловкость едва ли не больше меня. Так что распрощались мы довольно скомканно.
— Ну, ты звони, если что. Вдруг он так и не отстанет, и помощь понадобится, — сказал он напоследок. Я, конечно, пообещала, что позвоню.
И вот сейчас держу в руках очередной букет и очередную записку, и понимаю, что интуиция меня не подвела.
«Хватит, золотце. Я устал ждать. Вечером за тобой приедет машина. Не упрямься и не усложняй себе жизнь”.
Вот и все. Кот устал играть с мышкой и решил очертить границы клетки. Становится очень горько, что я, получается, все же обманулась, понадеялась, что есть у него что-то ко мне. Но нет. Только эгоистичное желание обладать новой красивой игрушкой.
На встречу специально надеваю рубашку, чтобы следы легко можно было разглядеть, но при этом они бы не выглядели выставленными напоказ. Все должно быть естественно.
Я волнуюсь так, что руки слегка дрожат. Но стараюсь дышать глубже, чтобы не потерять контроль окончательно.
Дорога до того же самого отеля пролетает слишком быстро. Я не успеваю окончательно найти равновесие. Кажется, в этот раз подниматься на последний этаж мне ещё страшнее.
Замираю перед дверью, делаю глубокий вдох и… не успеваю постучать. Потому что она распахивается, и я вижу Феликса.
Его жадный взгляд тут же берет меня в плен. Пронизывает, цепляет.
— Наконец-то, — выдыхает Багров и буквально втаскивает меня в номер. Я едва успеваю выставить руки перед собой, когда он нагло прижимает меня к своей груди.
— Феликс, нет! — в панике выкрикиваю, когда наклоняется ко мне.
— Нет? — обманчиво мягко спрашивает он. — Ты говоришь мне нет? Придя сюда?
— Ты… Ты не оставил мне выбора.
— Вот. Ты верно понимаешь расклад, Золотинка. У тебя нет выбора — ты станешь моей. В прошлый раз ты сбежала, но теперь…
— Я больше не девственница, — быстро выпаливаю, чтобы хоть как-то притормозить Багрова.
И это срабатывает. Он замирает. Молчит. Смотрит недоверчиво и даже как-то уязвимо.
— Твой план не сработал. Можешь перестать устраивать проблемы моему брату, чтобы добиться секса от меня.
— Ты врешь… — тихо произносит Феликс. — Какого хера ты мне врешь?
— Не вру, — мотаю головой, и он, заметив следы, подаётся вперёд, бесцеремонно дёргает ворот рубашки, из-за чего пара пуговиц отлетает куда-то в сторону.
Я ощущаю этот бешеный взгляд так остро, будто Феликс трогает меня пальцами.
— Кто?! — рычит он. — Я спрашиваю, кто этот смертник?!
— Какая разница? Это мой выбор. Мое тело. Я захотела и…
Багров совершенно неожиданным образом отпускает меня. Скорее, даже отталкивает. И разочарование, промелькнувшее в его глазах, больно отзывается во мне. Но я должна довести до конца начатое. Феликс отворачивается, и у меня получается перевести дыхание.
