Горит село синим огнем, а люди оглядываются. Все ли вышли? И тут услышали горький плач бедной Зулай. Оказывается, она с трудом вывезла на тележке больную мать, а Хусейн остался в доме, ожидая прихода за ним Зулай. Когда бомбежка началась, ее не пустили к нему, а самому ему ни за что было не выбраться. Что делать? Да и кто полезет под бомбы?! Оставалось уповать на одного Бога. Он и помог.
Солдаты, оккупировавшие село, присмотрели за стариком. Разные попадались, рассказывал потом Хусейн, были хорошие, были плохие. Хорошие приносили ему воды, делились тушенкой, а плохие — забирали все, что давали первые. Восемнадцать дней он провел среди развалин в одиночестве, голодный и замерзший, каждую минуту ожидая своего конца.
Думал ли Хусейн Озниевич, который всю свою жизнь тихо и самоотверженно трудился, который научил читать и писать большую половину граждан села, думал ли он, что в конце своего жизненного пути ему придется подвергнуть сомнению то, чему учил детей? Ведь всю свою жизнь он утверждал, что главное — это доброта, уважение, любовь к Родине. Как осмыслить, что пришло время других ценностей, что Родина теперь там, где живется легче и где платят больше? Чему учить детей? Как убедить их в том, что есть вещи, над которыми не властны ни время, ни политика?
В каждой стране, республике или области есть главный город — столица. Столица моей Родины — город Грозный. К сожалению, сейчас это только развалины, пепел и мусор. А когда-то это был красивейший город на Кавказе. Но я его таким не видела, потому что десять лет назад в результате военных действий он был разрушен. И с тех пор мы, чеченские дети, не знаем, что такое цирк, кукольный театр, карусели, зоопарк и новогодняя елка.
Мы жили в вечном страхе и под угрозой войны, жили в чужих домах, которые чудом уцелели после военных действий, не учились в школах и не справляли никаких праздников. Я не имела представления о елке, о Деде Морозе и Снегурочке. Точно так же не знали об этом мои ровесники.
Наши родители рассказывали нам обо всех праздниках, и мы завидовали им, представляя, какое у них было счастливое детство. Эта война вошла в каждый дом, принесла в каждую семью горе. В этой войне я и мой папа стали инвалидами, умерла от сердечного приступа бабушка, полностью разрушен наш дом.
В поисках лучшей жизни мы всей семьей поехали в Оренбургскую область. Вначале мы долго не могли привыкнуть к тишине и отсутствию комендантского часа, удивлялись, что не отключают электричество и воду.
Я боялась русских. Но нас там приняли очень хорошо. Я нашла новых друзей. Я познакомилась с русскими обычаями и праздниками, узнала много новых праздников. Когда нас повезли в театр и в цирк, мне захотелось плакать, потому что вспомнила детей, которые живут в Чечне.
В августе 2003 года мы приехали домой, в Чечню. Вернулись в сожженное некогда село Комсомольское. Построили кое-какое жилье. Продолжаем учиться, работать и жить.
Я надеюсь, что добро одержит победу над злыми силами. Я мечтаю о том дне, когда я увижу свою Родину такой, какой она была до начала военных действий.
«Я люблю рассматривать фотографии…»
Рахимат и бабушка Оля
Милана Межидова, Грозненский район, с. Ильинское, 10-й класс
Из биографий отдельных людей состоит история народа в целом. То, какой она будет — трагической, счастливой, серой, — зависит от каждого человека. И если в этом народе много людей с дурными помыслами и грязной биографией, они запачкают историю всего народа. Если бы у всех людей жизнь была такой, как у моей героини, светлой и ясной была бы биография человечества, не было бы в ней пятен — ни белых, ни черных.
О Рахимат можно многое рассказать. Она из обычной чеченской семьи. Все тяготы жизни мужественно перенесла — сама воспитала дочь, работала во время войны, осталась дома, в Чечне, попала под обстрел. Пальто, продырявленное в нескольких местах осколками, носит до сих пор, на другое денег нет. Но это ее не беспокоит — слава Богу, что жива! Ведь один осколок остался в ней!
Во время первой войны у нее пропал брат. Искала, где только могла. А нашла — так и не знала, радоваться, или огорчаться — брат никого не узнавал после пыток. Пришлось устроить его в лечебницу.
Много всего она перенесла, но не ожесточилась, не замкнулась на своем горе, не озлобилась против людей другой национальности. Более того, она, с трудом сводя концы с концами, умудрялась помогать не только дочери и внучке, но и опекала русскую старушку-инвалида, живущую по соседству.
Ольга Козлова (бабушка Оля), участница Великой Отечественной войны, выйдя на пенсию, стала подрабатывать, согласившись стать нянькой маленькой Малики, дочери Рахимат. Рахимат в это время работала портнихой на Новогрозненской[69] швейной фабрике. Дочку свою воспитывала сама, без мужа. Время пролетело быстро. Малика повзрослела и очень рано вышла замуж, и бабушка Оля стала нянчить «внучку» Марху, которую она называла «Тучка» (в переводе с чеченского имя «Марха» означает «туча»).
Началась война[70]. Бабушка Оля и Рахимат часто ночи проводили вместе. Каждый раз во время обстрела две женщины спускались в погреб и ждали наступления тишины. Однажды обманутые тишиной женщины решили выйти из погреба, но неожиданный взрыв снаряда рядом с домом сбросил их вниз по лестнице. Бабушка Оля при падении получила перелом бедра. Восемь месяцев она была в гипсе. Рахимат переехала к ней жить, потому что федералы часто перекрывали улицы и в нужный момент она не могла оказаться рядом с бабушкой.
Дочь Рахимат — Малика и ее муж часто посещали и снабжали необходимым двух затворниц.
Когда сняли гипс, а военные действия в Гудермесском районе немного стихли, бабушка Оля решила, что ей лучше уехать к родной сестре на Украину. Денег на дорогу не было, продавать было нечего. Год не было пенсии. Но Рахимат собрала ей деньги на дорогу и багаж такого веса, чтобы она могла поднять. Бабушка очень переживала за иконы. Их пришлось оставить на земле, где шла безжалостная война. Взять с собой такой груз не было физических сил.
На машине зятя поехали в Хасавюрт и поездом отправили бабушку в Минеральные Воды. Женщины обменялись адресами родственников, живущих в России, — на случай, если потеряют связь. В 2001 году Рахимат через своих родственников, живущих под Пятигорском, узнала, что бабушка Оля находится в доме престарелых города Пятигорска. Пока у бабушки Оли были деньги, сестра ее терпела, а потом стала выживать. Так она попала в дом престарелых.
Рахимат, недолго думая, собрала бабушкины иконы (их было около десяти), пенсию за восемь месяцев и опять на машине зятя отправилась в путь, захватив с собою внучку. Рахимат сначала заехала к родственникам, живущим под Пятигорском, наготовила в большой кастрюле хингалш (пирог с тыквой), чепалгаш (пирог с творогом). Бабушка Оля обожала эти вайнахские блюда. И только после такой подготовки отправилась в гости к бабушке.
Рахимат рассказывала позже, что самое страшное было тогда, когда она не могла совладеть с руками, чтобы открыть дверь этого большого пятиэтажного здания, выйти и спросить у администратора: «У вас живет Козлова Ольга Николаевна?» Она боялась ответа, что ее больше нет. Администратор почувствовал волнение посетительницы и быстро ответил: «Я проведу вас к ней. Она на первом этаже. А кем вы ей доводитесь?» Посетительница не отвечала, у нее дрожал подбородок. Администратор заметил, что женщина очень волнуется, и не стал ждать ответа на свой вопрос. Он вызвался сам проводить гостей в нужную комнату.
Когда Мархе объяснили, что это дом бабушки Оли, она стала в коридоре громко звать: «Бабушта! Бабушта!» (Мархане произносила букву «к»). За дверями комнаты раздался радостный крик: «Боже мой! Это же Тучка!»
Трое суток были они вместе. Администрация выделила для них комнату. Бабушка Оля, заказав по телефону такси, два дня возила гостей по городу, показывая достопримечательности Пятигорска, фотографировались на память.
Удивлялись в доме престарелых посетительнице-чеченке и тому, что она привезла иконы (очень дорогие) и пенсию.
День расставания не был грустным, потому что Рахимат обещала, что часто теперь будет навещать Ольгу Николаевну. Все три дня бабушка Оля благодарила
Рахимат и ее зятя за то, что они привезли ее иконы, потому что все это время совесть мучила ее за то, что она бросила их, спасая свою жизнь.
Дом престарелых был благоустроенным, в комнате был телефон, телевизор и по две койки. Чистота, уют и очень чуткий обслуживающий персонал. Рахимат призналась, что если бы почувствовала, что Ольге Николаевне плохо на новом месте, забрала бы к себе недолго думая.
Ольга Николаевна не взяла у Рахимат привезенную из Чечни пенсию. Она сказала: «Вы уезжаете туда, где еще идет война, где нет работы и будет нескоро. Эти деньги вам нужнее. Аза меня не беспокойтесь. У меня все есть. Пенсию систематически выдают, медицинское обслуживание бесплатное. После вашего приезда я считаю себя самым богатым человеком — я не одинока! До вашего приезда никто не верил моим рассказам, что за 70 лет жизни в Чечне меня ни разу никто не обидел и не оскорбил. Я буду молиться Богу, чтобы он сохранил вас, чтобы война не принесла горя в ваш дом, а вы помолитесь Аллаху — пусть он даст возможность хотя бы еще раз увидеться».
