качество этого грэя оказалось непривычно высоким: обычно курьеры Трин развозили уличный грэй, смешанный с толченым стеклом или ртутью для блеска. Торговцы заволновались, подозревая, что кто-то выводит на рынок новый товар по заниженным ценам, чтобы монополизировать улицы Северо-Восточного округа. Дрейк и представить себе не мог более подходящего времени для осуществления своего плана.
Через несколько дней Трин назначила ему встречу в тату-салоне.
Крошечное помещение с отдельным входом находилось в фундаменте одного из индустриальных небоскребов на самой окраине мегалополиса. Внутри было темно; ультрафиолетовые лампы выхватывали мертвенно-бледные части тел, нарисованные на черных стенах и покрытые флуоресцентными узорами.
Клиенты должны были оставлять одежду и вещи у входа; взамен им выдавали тонкие одноразовые комбинезоны из файберпластика. Дрейк шел босиком по темному коридору без окон, то и дело попадая под невидимые сквозняки искусственной вентиляции и чувствуя, как прохладный файберпластик липнет к обнаженной коже.
Только он знает, откуда взялся сверхчистый грэй. Пусть даже Трин и ее коллеги решат выбить из него имена и явки – никто из канала, который он «продает», не станет разговаривать с чужаками. Если Трин и компания это понимали, Дрейк был здесь в полной безопасности.
Дойдя до конца коридора, он очутился перед дверью с шестью наложенными друг на друга треугольниками, нарисованными серебристой краской. Это был фирменный знак Трин – она набивала его на каждой своей татуировке вместо подписи.
За дверью обнаружилась тесная комната без единого окна; посередине стояло освещенное прожектором высокотехнологичное медицинское кресло; при желании его легко можно было превратить в пыточное. Рядом стояла Трин; больше в комнате никого не было.
– Ложись, – сказала она, и Дрейк улегся на спину, глядя на острые иглы аппарата, зависшие над лицом. Чуть выше на потолке светились шесть серебристых треугольников, создавая геометрически безупречный узор, который можно было разглядывать бесконечно.
Трин нажала кнопку на пульте, и поперек тела Дрейка натянулись ленты фиксаторов.
– Трин – наша лучшая художница, – произнес ленивый мужской голос где-то сзади. – Она так быстро орудует этими иглами, что клиенты даже пикнуть не успевают.
– Верю, – сказал Дрейк. – Трин вообще быстро соображает.
– Не умничай, Томми, – просипел другой голос. – Говори, зачем пришел.
– Кому говорить? – Дрейк демонстративно поднял брови – это было единственное, чем он мог пошевелить. – Откуда я знаю, что вы не торчки с пафосными голосами, которых Трин наняла, чтобы развести меня на информацию?
Голоса замолчали. Дрейк лежал, глядя, как отсветы шести треугольников играют на тонких остриях металлических игл. Наконец сзади послышался шорох, а потом тихий треск нагревательного элемента. Трин взяла у кого-то из рук сигарету с грэем и поднесла к губам Дрейка.
– Есть только один способ это проверить, правда? – мягко сказал бесполый голос из темноты. – Всё рассказать.
– Или нет, – Дрейк попытался пожать плечами и затянулся. В сигарете был его грэй – тот, который он отсыпал Трин в качестве образца, чтобы она организовала встречу.
– Как ты думаешь, что произойдет в этом случае? – бесполый голос отчетливо улыбнулся.
– Если вы торчки, то сейчас эти иглы выколют мне глаза, – спокойно сказал Дрейк. – А изуродованное тело через пару дней найдут под какой-нибудь эстакадой.
– А если нет?
– Тогда вы прекрасно знаете, что без меня вам всё равно ничего не получить. И мы просто теряем время.
Обладатель бесполого голоса бархатисто рассмеялся. Сзади послышались мягкие шаги, и над Дрейком, отодвинув Трин в сторону, наклонился грузный мужик с неожиданно тонкими извилистыми губами.
– Ты чего добиваешься? – угрожающе просипел он.
– Встречи с картелем, – краем глаза Дрейк видел, как Трин докуривает его сигарету и пальцы у нее слегка дрожат. – Вы устраиваете мне встречу, а я сдаю вам точку, где будет ближайшая поставка.
– Зачем тебе это?
– За деньги, – Дрейк опять попытался пожать плечами. – Я посредник, который устал быть посредником – и решил заработать самостоятельно.
– А если ты коп? – произнес из-за спины ленивый мужской голос.
Дрейк улыбнулся.
– Есть только один способ узнать, правда? – сказал он. – Ничего не делать. И смотреть, как вас вместе с вашим картелем технично имеют в жопу и выбрасывают на свалку, потому что ваш говенный товар никому не нужен даже задаром.
В комнате снова воцарилась тишина.
– То, что ты предлагаешь, – это война, – наконец произнес бесполый голос. – Чтобы начать войну, мне нужно нечто большее, чем болтовня посредника и доза хорошего грэя.
– Как насчет грэя, которого никто из вас даже не нюхал? – буркнул Дрейк. – Или вы с кем угодно готовы встретиться, чтобы покурить на халяву?
Трин метнула настороженный взгляд в темноту, и Дрейк понял, что перебрал. После первой затяжки знакомый азарт ударил ему в голову, но почему-то не принес ни радости, ни успокоения. Страха больше не было – зато Дрейк отчетливо ощущал боль, которую раньше заслонял страх. Боль выливалась из него с каждым выдохом, но не становилась меньше – наоборот, чем глубже он дышал, тем яснее и беспощадней она нарастала.
– Что тебе нужно? – спросил Дрейк у темноты.
«Что тебе нужно, чтобы всё это наконец прекратилось».
– Доказательства, – бархатный бесполый голос прозвучал так близко, что Дрейку показалось, будто он слышит его у себя в голове. – Если кто-то и правда решил подмять под себя рынок целого округа, найти этому подтверждение будет нетрудно.
«Никакие слова ничего не значат, – говорил Ванхортон, принимая в отдел молодого выпускника Академии со всеми высшими баллами в аттестате. – Доказать можно только то, что сделано. И то не всегда». Пятнадцать лет в Департаменте Дрейк только этим и занимался: доказывал то, что сделано.
– Как вас найти? – спросил он вслух, понимая, что разговор на этом закончен.
– Мы сами тебя найдем, – прошелестела темнота за спиной.
В комнате ничего не изменилось, но Дрейк почувствовал, что они с Трин остались наедине. Нащупав его руку, она вложила в нее что-то тонкое и гибкое, с острыми краями.
– Не приходи сюда больше, – прошептала она, наклоняясь над изголовьем кресла. – Надо поговорить – просто отдай это Конни, – и растворилась в темноте.
Ленты фиксаторов ослабли и с мягким шелестом втянулись в бортики кресла. Дрейк осторожно пошевелил затекшими ногами и поднес к свету предмет, который сунула ему в руку Трин. На квадратном куске черного пластика переливался геометрически безупречный узор из шести наложенных друг на друга треугольников.
Встретиться с Роганом не составило большого труда. Придя в клуб, Дрейк нашел за баром Йенну и заказал себе «как обычно». Она улыбнулась – добродушно и по привычке немного мимо него – и бросила пару кубиков льда в высокий стакан.
– Пусть он найдет меня, дело есть, – шепнул Дрейк, пока она
