– Что за ерунда?
– Без ДНК-анализа нельзя сказать определенно. – Леон повернулся к ней. – Но у меня есть доказательства, что Оливер Сарджент с почти стопроцентной вероятностью твой отец.
– Ты хочешь сказать, эта статья в газете – правда? – в шоке спросила Мисти.
– Да.
Всего лишь одно слово, но девушка ему поверила. И ее мир разлетелся на мелкие осколки. Она ничего не знала об отце, которого когда-то очень хотела найти. Ее мать, которой уже не было в живых, когда бросала ее в приюте, не оставила о нем никаких сведений. Девушка в растерянности повернулась к окну, пытаясь примириться с мыслью, что теперь у нее есть отец и об этом известно всей стране. Тут ей в голову пришла еще одна мысль. Она посмотрела на Леона.
– Поэтому ты прилетел так рано? Я сожалею.
Его подбородок напрягся, скулы стали еще резче.
– Тебе не за что извиняться, – отрывисто бросил он. – Потому что это целиком и полностью моя вина.
– Как это может быть твоей виной? – растерялась Мисти, думая про себя, каким образом журналистам удалось это все выяснить, тогда как ее собственные поиски ни к чему не привели? И как ей соотнести эту новость, ее знакомство с Оливером Сарджентом всего неделю назад и его неожиданное заявление? Было ли это случайностью или нет?
– Не читай! – Леон убрал газету с ее колен, заметив, что она перевернула страницу. Видя ее вопросительный и немного испуганный взгляд, он прижал ее к себе. – Там все сильно преувеличено. Хотели преподнести новость как сенсацию, – мягко сказал он.
Мисти кивнула и положила голову ему на плечо, зная, что не прочесть статью она уже не сможет, но сделает это, когда будет одна.
Выйдя из машины, она недоуменно посмотрела на Леона.
– Здесь я живу, – ответил он. – В твою квартиру пока лучше не возвращаться.
– Газета, – напомнила она, не видя ее в руках Леона.
Он бросил на Мисти пронзительный взгляд, кивнул шоферу, затем обнял ее и спросил:
– Может, сначала позавтракаем?
Она, уже изнывая от нетерпения, позволила отвести себя в столовую.
– Только не принимай все слишком близко к сердцу, – заметив ее состояние, необычно нежно сказал Леон. – Все-таки речь идет об известном политике, и журналисты просто не могли упустить шанс пересчитать ему кости. Они вряд ли думали о твоих чувствах. Их целью прежде всего был Оливер Сарджент, а не ты. К тому же у него, как у всех политиков, достаточно врагов. – Он неожиданно замолчал и, засунув руки в карманы брюк, отошел к окну, чем смутил и напугал ее еще больше.
Оливер Сарджент был известен своей резкой критикой в адрес людей, по чьей вине появляются незаконнорожденные дети, вспомнила Мисти. Понятно, чем может грозить ему новость, что он отец двух незаконнорожденных дочерей, а может, у него даже больше детей, чем двое. Тогда все решат, что он – лицемер. Все так. Но почему Леон выглядит таким озабоченным и напряженным и словно старается уберечь ее от чего-то?
Мисти открыла газету. Ее руки слегка дрожали. Она не успела прочесть и строчки, как Леон заговорил, и впервые в его голосе был отчетливо слышен акцент.
– Муж твоей матери был профессором. Он был намного старше ее, именно он заставил ее получить высшее образование. В том же университете, где она училась, изучал право Сарджент. Твоя мать родила двойню. После стандартных больничных анализов профессор понял, что он не может быть вашим с сестрой отцом. Твоя мать обратилась за помощью к Сардженту, но он от нее отвернулся, заплатив приличную сумму. Он уже тогда был давно помолвлен со своей настоящей женой.
Леон повернулся к Мисти. Его губы сжались в тонкую линию. Она видела, что ему тяжело говорить, и уткнулась в газету.
В статье Мисти была названа трудным и упрямым ребенком. В целом так оно и было, но только до того, как ее удочерила чета Карлтонов. Вся статья была выдержана в едином стиле, чтобы подчеркнуть контраст нелегкой жизни Мисти в приютах и обеспеченную жизнь популярного политика Оливера Сарджента.
Мисти подумала о его жене. Каково ей будет узнать, что Оливер изменял ей, когда они уже были помолвлены? Упоминание о помолвке самой Мисти с Филиппом заставило ее побледнеть, а когда она прочитала, что «мистер Реддинг разорвал помолвку, потому что его невеста после несчастного случая не могла иметь детей», ее лицо стало белее мела.
Леон сразу оказался рядом с ней и обнял ее.
Мисти вырвалась. Теперь Леон, как, впрочем, и вся страна, знает о ее бесплодии. Она старалась об этом не думать, чтобы не расплакаться от жалости к себе и от той боли, которая поселилась в ее сердце с тех пор, как ей сообщили о последствиях аварии.
– Уйди, – закрыв лицо руками, глухо сказала она. – Оставь меня одну.
– Прости, я не смог уберечь тебя от этого, – шептал Леон, крепко прижимая Мисти к себе и пресекая все ее попытки спрятаться от него. – Когда я узнал, было уже слишком поздно что-либо предпринимать. Пожалуйста, не плачь.
– Мне было бы чуточку легче, если бы ты всего этого не знал, – уткнувшись лицом в его грудь, заплакала она.
– Я знал. Я давно знал, – сказал он и погладил ее по спине.
– Ты говоришь так, только чтобы успокоить меня. – Мисти проглотила слезы. – Только не говори, что тебе все равно, будут у меня дети или нет.
– Мне все равно. – Леон заставил ее поднять голову и посмотреть на него. – Понимаешь, мне безразлично, сможешь ты стать матерью или нет. Для меня ты всегда будешь особенной.
Он говорит так только потому, что ему не нужно на мне жениться, внезапно поняла девушка. Но ведь она любит его!
– Займись со мной любовью, – глядя в глаза Леону, прошептала Мисти.
Его лицо приобрело замкнутое и непроницаемое выражение.
– Мисти, я…
– Забудь. – Ее захлестнула невыносимая боль, и с неожиданной силой она вырвалась из его объятий.
– Мисти, пожалуйста. – Цепкие пальцы Леона ухватили ее за запястье, и в следующую секунду он прижал ее к своей груди. Срывающимся голосом он произнес: – Как ты могла подумать, что я смогу тебя оттолкнуть? В Нью-Йорке я только о тебе и думал. Даже ежедневный холодный душ не помогал. Но сначала нам нужно поговорить… Бог ты мой, Мисти!.. – Его губы жадно атаковали ее рот. По ее телу прокатила волна жара, снова заставляя ее забыть обо всем на свете, кроме восхитительного чувства, что она нужна, необходима.
– Если хочешь сначала позавтракать, я пойму, – улыбнулась она, коснувшись его губ кончиками пальцев.
– К черту завтрак! – голосом, в котором звучала неприкрытая страсть, хрипло произнес Леон и поднял Мисти на руки.
Краем глаза она увидела газету на столе, и тут в ее мозгу что-то щелкнуло. Она положила руку на грудь Леону и оттолкнула его от себя.
