Читаем без скачивания История амулета - Эдит Несбит

Поэтому не удивительно, что, едва завидев построенный Джейн домик, Сирил сказал:

— Черт подери, надо же устроить такой бардак!

А Роберт добавил:

— Да заткнись же ты, Джейн!

И даже Антея, которая была неизменно ласкова по отношению к младшей сестре, не выдержала и посоветовала ей сменить пластинку.

— Эта дурацкая песенка кого угодно с ума сведет! — пояснила она.

День выдался на редкость дождливым, а потому детям пришлось отказаться от очередной вылазки в город с целью поглазеть на что-нибудь удивительное и бесплатное. Все утро каждый из них прокручивал в голове волнующие события предыдущего дня, обрушившиеся им на голову после того, как амулет оказался в руках у Джейн и, выполняя ее приказ, обратился в сверкающую арку, сквозь которую четверо наших приятелей проследовали из Риджент-парка (и заодно из нашего времени) в Египетское царство восьмитысячелетней давности. Воспоминания о всем случившемся в египетской деревне были поразительно свежи и весьма неприятны, а потому каждый втайне очень надеялся на то, что никому из остальных больше не взбредет в голову предложить экскурсию в прошлое — и без того после всех вчерашних приключений им еще целую неделю будут сниться кошмары! И в то же самое время никому не хотелось прослыть трусом, а меньше всего Сирилу, который, подобно всем отважным молодым героям, ужасно боялся навлечь на себя хотя бы тень подозрения в приверженности этой человеческой слабости. А потому он сказал:

— Послушайте! Насчет этого амулета… Джейн, а ну, вылезай оттуда! Нам нужно серьезно поговорить.

— Тоже мне, проблема! — сказал Роберт.

Джейн послушно просочилась сквозь полотняные стены своего домика и уселась посреди комнаты. Попутно она пошарила рукой по груди, чтобы убедиться, что амулет все еще находится при ней.

— Да, проблема! — вскинулся Сирил, сбрасывая с себя маску напускной беспечности. Ему показалось, что Роберт был сегодня чересчур груб. (Я вынуждена признать, что у меня сложилось абсолютно такое же впечатление.) — Нам нужно продолжать поиски. Какой нам прок от первоклассного волшебного амулета, если мы боимся им пользоваться? Это все равно что всю жизнь продержать на привязи чистопородного скакуна.

— Ты же знаешь, что я всегда готов на что угодно, — сказал Роберт. И тут же, из самых что ни на есть рыцарских побуждений, торопливо добавил: — Вот только мне сдается, что девчонки сегодня не очень-то горазды.

— Что до меня, так я готова отправиться куда угодно, — неискренним тоном заявила Антея. — Если вы думаете, что я боюсь, то вы серьезно ошибаетесь.

— А я не готова! — мрачно пробурчала Джейн. — Все это мне очень не нравится — и вообще, туда я больше ни за какие коврижки не вернусь!

— Глупышка, кто же тебя заставляет возвращаться именно туда? — ответил Сирил. — Отправимся в какое-нибудь другое место…

— Знаю я вас! Наверняка выберете какую-нибудь пустыню со всяческими львами и тиграми.

Вид насмерть перепуганной Джейн изрядно приободрил остальных детей, почувствовавших себя в эту минуту неустрашимыми завоевателями Вселенной. Они наперебой принялись объяснять Джейн, как важно для всех них продолжать поиски.

— Если мы бросим все дело на полдороге, Псаммиад посчитает нас неблагодарными животными, — заключила Антея с оттенком строгости в голосе.

Джейн поднялась на ноги. Судя по всему, она пребывала в полнейшем отчаянии.

— Не хочу! — закричала она. — Нет, нет и нет! И не подходите ко мне! Только попробуйте меня тронуть — я так завизжу, что вы все пооблезаете! А потом пойду и все расскажу нянечке, а заодно еще попрошу ее сжечь амулет в камине. Вот так-то!

Представляете, как тут все разозлились на Джейн?! Еще бы, она, в отличие от всех остальных, и не думала скрывать своего страха! «Теперь-то уж никто не посмеет сказать, что все провалилось из-за меня», — одновременно пронеслось в голове у Сирила, Роберта и Антеи, после чего они принялись изо всех сил выказывать Джейн свое неудовольствие по поводу того, что все провалилось из-за нее. И от этого они почувствовали себя еще более храбрыми.

Трусишка зайка серенькийПод елочкой засел.Ни за какие денежкиОн выйти не хотел, —

насмешливо пропел Роберт.

— Так всегда бывает, стоит только связаться с девчонками, — произнес Сирил тоном холодного неодобрения, и это прозвучало гораздо обиднее, чем дурацкая припевка Роберта.

Антея же добавила:

— Девчонка девчонке рознь. Я вот, например, не боюсь!

Это было смертельное оскорбление. Джейн подобрала с пола свою куклу и повернулась к остальным. На лице ее было написано то странноватое выражение, что в книжках называется «бесстрашием отчаяния».

— Мне наплевать! — сказала она. — Ни в какое прошлое я больше с вами не отправлюсь, и все тут! И вообще, глупо оправляться в путешествие, когда тебе этого совсем не хочется, а еще глупее путешествовать, когда не знаешь, куда попадешь. И можете издеваться надо мной, сколько угодно, потому что вы самые настоящие свиньи, и я вас всех ненавижу!

Бросив им в лицо эти ужасные слова, она выскочила из комнаты и оглушительно хлопнула дверью.

Сирил, Роберт и Антея избегали смотреть друг на друга. Сейчас они уже не чувствовали себя такими храбрыми, как минуту тому назад.

Сирил взял со стола книгу, но тут же положил ее обратно ввиду абсолютной неудобочитаемости. Роберт, чьи ноги отличались большей красноречивостью, чем язык, принялся рассеянно пинать ножку стула. Антея же энергично собирала скатерть в складки, причем она с таким усердием пыталась придать складкам одну длину, что можно было подумать, что от этого зависит вся ее дальнейшая жизнь. Рыдания Джейн постепенно замерли в отдалении.

Внезапно Антея сказала:

— Знаете что? Нам нужно пойти на мировую! Бедная милая Кошечка… Она такая несчастная. И, кроме того, она ведь самая младшенькая.

— Но она обозвала нас свиньями! — сказал Роберт, яростно пнув ножку стула.

— Вообще-то, — сказал Сирил, на которого иногда накатывали непродолжительные приступы справедливости, — мы первые начали заедаться. Ты начал, если быть абсолютно точным, — добавил он, когда приступ справедливости кончился.

— Если ты хочешь свалить всю вину на меня, то у тебя ничего не выйдет, — парировал Роберт, и ножка стула опасно затрещала под очередным сокрушительным ударом его ноги.

— Ой, давайте не будем заводиться! — поспешила вмешаться Антея. — Вы же знаете, что мама ужасно не любит, когда мы ссоримся. Идемте к Джейн! Если хотите, я извинюсь первая. Хотя, по правде говоря, как раз я-то ей слова дурного не сказала.

— Ладно, давайте покончим с этим! — энергично воскликнул Сирил, открывая дверь гостиной. — Эй, Кошечка, ты где?

Откуда-то со второго этажа до них донесся прерываемый отчаянными всхлипываниями голос Джейн, наперекор всему распевавшей свою вавилонскую считалочку:

Сколько миль (шмыг!) до Вавилона?Тридцать шесть и шесть (шмыг!).Сколько дней до Вавилона?Всех (шмыг!) не перечесть!

Нет ничего отвратительнее, когда занудливые детские считалочки распеваются с явным желанием досадить окружающим. Однако Антея нашла в себе силы не обращать на это внимания, и принялась карабкаться по лестнице, преодолевая зараз по три ступеньки. При такой скорости она чуть было не врезалась в Джейн, которая сидела на последней ступеньке второго этажа и с ожесточением пыталась убаюкать куклу, которая наотрез отказывалась засыпать под такую дикую колыбельную.

— Слушай, Кошечка, давай мириться! Прости нас, пожалуйста, за то, что мы…

Продолжения не потребовалось. Вскоре все четверо уже вовсю обменивались примирительными поцелуями. Джейн, будучи самой младшей, была назначена распорядителем этой маленькой церемонии.

Однако Антее этого показалось мало, и она обратилась к сестре со следующими словами:

— Прости меня, дорогая Кошечка, за то, что я вела себя по-свински, — сказала она. — Ведь, если говорить по-честному, то в глубине души мне тоже ужасно не хотелось возвращаться в прошлое. Но, с другой стороны, — ты только подумай, милая! — если мы снова туда не отправимся, то никогда не отыщем Амулет, а если мы не отыщем Амулет, то наше заветное желание, чтобы папа, мама и Ягненок живыми-невредимыми вернулись домой, никогда не сбудется! Нам обязательно нужно попасть в прошлое, но если хочешь, мы можем подождать денек-другой, чтобы ты успела набраться храбрости.

— Вот что я вам скажу: сырое мясо в одну секунду делает храбрецом самого распоследнего труса, — сказал Роберт, желая показать, что больше не держит ни на кого зла. — Или можно попробовать клюкву. Как известно, татарам удалось завоевать полмира, и все потому, что они ели одну клюкву. Хотя нет, клюква бывает только на Рождество, но я сегодня же попрошу нянечку, чтобы она подавала тебе исключительно сырые бифштексы.