class="p1">— Странно, я же активировала охранный артефакт.
Затаив дыхание, я замерла без движения. Что, если она забыла взять кошелёк или ещё какую-то мелочь? Сейчас возьмёт и уйдёт, а я смогу без проблем покинуть дом.
Корнелия ещё немного потопталась в холле, затем хлопнула входной дверью. Я мысленно досчитала до десяти, прислушалась и, не уловив посторонних звуков, принялась собирать с пола ценные безделушки.
— Так, кольца нашла, — бормотала себе под нос, нащупывая пальцами в полутьме прохладный металл. — Браслет тоже есть, остались серёжки и цепочка с подвеской.
Торопясь закончить дело, я распласталась по полу и просунула руку под основание лестницы.
— Я так и думала! Ну здравствуй, Амелия.
Вскрикнув, я попыталась резким движением выдернуть руку, но пребольно оцарапалась об грубую, необработанную доску. Быстро-быстро встала на ноги, пряча за спину руку с кольцами и браслетом, а второй, на которой выступили алые бусинки, принялась отряхивать шубу.
— С чем пожаловала? — Корнелия смотрела на меня с победной ухмылкой, прислонившись боком к дверному косяку. — Разве ты не должна быть на занятиях в академии?
— Должна, — покладисто согласилась я, стараясь унять бешеное сердцебиение. — Поэтому, если ты не против, сейчас туда вернусь.
Нервно сглотнув, я устремилась вперёд, стараясь боком протиснуться мимо неё, и выскочить в холл, но мачеха внезапно схватила меня за рукав и дёрнула на себя.
От неожиданности я выпустила драгоценности из пальцев, и они снова раскатились в разные стороны.
— Ну на-а-адо же, — ехидно протянула Корнелия. — Вот значит, как ты платишь за мою благодарность?
— Пусти меня! — мой голос предательски сорвался, и я дёрнула рукой, но хватка у мачехи была железной.
— Я тебя кормила, поила, покупала тебе всё, что пожелаешь, хотя между нами нет ни капли родства! Оплачивала учёбу! Подыскала тебе богатого мужа! А ты!!
Её голос сорвался на крик, который без труда мог бы переполошить всю улицу. Я сжалась в комочек, чувствуя, как от неприятного предчувствия стынет кровь.
И не ошиблась.
— Воруешь, значит, у своей кормилицы, — слова, слетающие с её кричаще алых губ, жалили меня словно рой диких пчёл. — Что ж… Пускай с этим разберётся городская полиция.
— Полиция? — я не могла поверить своим ушам.
Тлеющая в душе обида стремительно разгоралась, превращаясь в обжигающее пламя. С каждой секундой мне становилось труднее дышать. Лёгкие горели и будто бы не могли вбирать воздух.
Воровка?
Да как она смеет?! Она ни дня не проработала. Жила на деньги, оставленные моим отцом!
— Я никогда в жизни ничего не крала! — воскликнула я, стараясь не давать волю слезам. — Это папины подарки! Последняя память!
Ещё одна попытка вырваться, но бесполезно. Корнелия была начеку и лишь сильнее стиснула пальцы на коротком меховом ворсе.
— Расскажешь это служителям закона в Престине, — надменно парировала она, силой утягивая за собой в гостиную. Свободной рукой взяла зеркальце-артефакт со стола и отправила кому-то вызов.
«Только не ему! Только не ему!» — взмолилась я про себя, но мои опасения подтвердились.
— Чего тебе? — громкий недовольный голос заполонил собой окружающее пространство. От накрывшего меня ужаса холодок пробежался по позвоночнику, несмотря на то, что я взмокла в шубе. — Ты уже десять минут как должна быть у меня.
— Придётся тебе приехать, Ферджи, — проворковала мачеха и посмотрела на меня победным взглядом. — Представляешь, я забыла мелочь для извозчика, вернулась домой и увидела свежие следы на снегу. Ещё и дверь была открыта. Я уж подумала, что воры забрались в дом и, в общем-то, не ошиблась.
— И как? — голос мэра немного смягчился. — Поймала воришку?
— Да, и ты не поверишь, кто им оказался, — Корнелия выдержала паузу и воскликнула, — твоя невеста! До чего молодёжь докатилась-то, а? Обкрадывает старших! Пробралась в дом без разрешения, выкрала драгоценности, и если бы я не спохватилась, то она бы успела смыться! Вот что мне делать: вызывать полицию или решим проблему в тихом семейном кругу?
— Что? — едва слышно произнесла я, не понимая, как реагировать на этот бред.
Это уже не смешно.
Какая кража? Я взяла своё! То, что принадлежит мне по праву!
— Второе, — мерзко хохотнул Пинч и противно причмокнул губами. — Задержи пташку и смотри, чтобы не улетела. Буду у тебя через четверть часа.
Глава 10.1
Гладкая поверхность подёрнулась дымкой, и Корнелия небрежно швырнула артефакт обратно на стол. Помедлив, она выпустила мой рукав из пальцев и обыденным голосом спросила:
— Чай будешь?
Чай?
Она что, смеётся надо мной?
Пить чай, когда вот-вот приедет мэр и…
Я даже представить не могу, что тогда случится!
— С тобой за один стол больше не сяду, — ответила, с надеждой поглядывая на входную дверь и судорожно размышляя о том, как бы выскочить наружу и убежать.
Но мачеха и тут проявила себя с тёмной стороны.
— И не думай, — она перехватила мой взгляд и снизошла до пояснений. — Если посмеешь переступить порог и уйти, Пинч поставит на ноги полицию не только в Престине, но и в окрестностях. Поднимет все свои давние связи и найдёт тебя в самом дальнем уголке королевства. Посадит тебя в тюрьму за воровство и оставит гнить в застенках без права подать апеляцию. Так что в твоих интересах смиренно дождаться Фергуса и решить с ним проблему в тесном семейном кругу.
Семейном?
Её наглость не перестаёт меня удивлять.
— Так чего ты сама за него не выйдешь? — резкими движениями стянула с себя шубу и гневно бросила на диван.
Влажную от пота спину тут же приятно захолодило. Но обувь пока решила не снимать.
— А вот это не твоего умишка дело, — Корнелия приблизилась ко мне и бесцеремонно ткнула мне в лоб алым ноготком.
Поморщившись, я недовольно смахнула её руку своей, чувствуя, как острый край ногтя скользит по нежной коже.
— Ничего бы не случилось, если бы ты не погрязла в азартных играх! — я не унималась, чувствуя, как распаляюсь с каждой секундой.
Накопленные эмоции переполняли меня и требовали излить гнев наружу.
— Ты не человек, ты — чудовище в платье! — продолжала я, не без злорадства наблюдая за тем, как стремительно бледнеет лицо мачехи, а затем покрывается красными пятнами. В глазах вспыхнуло жаркое пламя, а ярко накрашенные губы сжались в ниточки.
— Нахалка! — она не удержалась и влепила мне обжигающую пощёчину. — Устраиваю ей безбедное будущее, понимаешь, и где благодарность?
— Я способна устроить свою жизнь так, как сама посчитаю нужным! — закричала в голос, сглатывая неуместные рыдания. — Верни мои драгоценности и делай что хочешь! Можешь хоть дом продать! Я сегодня же уеду, и больше ты обо мне никогда не услышишь.
