— М-м-м, меня наконец покормят, — проурчала девушка, подняв руки и потянувшись, отчего ее соски показались над водой, съеживаясь буквально на глазах, и я скрипнул зубами, выдираясь из рубашки..
— Еще как, — практически огрызнулся я, подступил вплотную к ванне, сгреб теперь распущенные и мокрые волосы Лизки и наклонился, чтобы вожраться в и так уже припухшие от моих совсем не бережных ласк губы.
И снова ее вкус мгновенно распылил мне мозги, раскалил окружающий воздух, вскипятил кровь. Лизка застонала, отвечая с равной моей горячностью, охватила за шею, пытаясь затащить к себе, но я не позволил. Целовал и целовал, не ощущая ни грамма неудобства из-за позы, о чем моя спина однозначно припомнит завтра. Облапал груди, заставив Лизку замычать мне в рот, когда сжимал-дразнил соски. Обманул, отрываясь и вероломно обещая передышку, а сам сунул руку ей между ног, сходу попадая идеально, судя по ее вскрику и тому, как дернулась и изогнулась. Не особо нежничая, натирал там, слегка ныряя в жаркую тесноту пальцами и снова целуя, чтобы звонкая девочка всех соседей Боевских на уши не подняла. Лизка засучила ногами, цепляясь за мою ласкающую ее руку, но я коварно остановился, выпрямился и рванул ширинку. Не давая девушке ни секунды на опомниться, обхватил затылок и подтянул к себе, так, что уже гудящий от напряжения член оказался у ее лица.
Лизка вскинула на меня свои глазищи, и меня аж заколбасило, взъярило от свирепой похоти от прочитанного в них. Никогда раньше. На миг показалось — сейчас она забьется, начнет вырываться, отталкивать, настолько много было в ее взгляде шока. Но еще мгновение спустя Лиза глубоко вдохнула, ловя мой запах, шок обратился изумлением, и губы ее разомкнулись, смело коснувшись мокрой от смазки головки. Мне как поддых долбануло, вырывая рваный выдох и еще один, когда Лиза, не разрывая визуального контакта, облизнула губы, как будто изучая мой вкус и решая нравится ли ей.
Я стиснул ее волосы, а бешеное вожделение так же беспощадно стиснуло мои яйца и все мышцы от поясницы до колен, от неимоверного желания втолкнуть себя в ее рот. Но даже сквозь непроглядно багровую пелену в мозгах пробилось понимание — нельзя. Первый опыт пересрать девчонке — уродом быть конченым. И так я, считай, принуждаю.
Лиза опустила веки и подалась вперед, захватывая меня. Неумело, цепляя зубами, но от этого только острее было, и каждый укол боли взрывался в черепушке кайфом. Держать глаза открытыми — адское испытание, но закрою — сорвусь к чертовой матери. С каждым скольжением, жарким, влажным погружением, каждым ожогом прохлады от ее выдохов, меня стягивало в пекло адово неумолимо. Но сильнее всего от того, как взгляд Лизы стремительно становился все более пьяным, и принимала она меня все жаднее, пусть и награждая уколами боли все чаще, но дикий кайф наблюдать расцвет ее желания перешибал все. Она мне сосала, неопытно и не по своей воле изначально, но ее саму от этого уносило — такого не подделать, не изобразить. И тут Лиза застонала, вмазав звуком и вибрацией по моим обнаженным нервам со всей дури, и я шарахнулся от нее, сжав член у основания, в бесплодной попытке тормознуть ломанувшийся лавиной оргазм. Но хрен там, порвало, высушило, опомнился, только излившись до капли. Хапая воздух и еще переживая остаточные тянущие спазмы в паху, наткнулся на пристальный взгляд Лизки, что не отрываясь наблюдала за мной, возбужденно дыша.
— Ух ты, — сипло произнесла она. — Вот уж не думала, что смотреть на кончающего мужчину так заводит.
Угу, тоже мне нашла удовольствие смотреть как мужик эгоистично спустил сам, оставив партнершу голодной. Ну, ничего, сейчас исправим.
Спихнув с ног брюки вместе с трусами и содрав носки, я молча залез к Лизке в ванну, сдвинув ее вперед и расположив на своей груди. Целуя жестко острые плечи и изящную шею, зафиксировал вокруг талии, мягко, но до основания вогнал в ее скользкую жару два пальца, нашел большим волшебную бабскую кнопку и заставил кончить. Да так, что она пятками воду всю в пену взбила, бедра мне исцарапала, цепляясь, а как билась, чуть ключицу мне затылком не сломала. А уж соседи Боевские наслушались, если не спят еще. Но это их личные трудности. А вот моя в том, что я, похоже, головой повредился. Нижней. Заклинило там что-то, видать. Потому что опять уперся железным стояком в Лизкину поясницу, а пальцы никак из нее не хотели выниматься, хоть она уже и толкала мое запястье, шепча что-то жалобно-умоляющее.
Пришлось сделать над собой усилие и немалое, иначе мы, походу, быстрее скончаемся от голода и жажды, чем сможем остановиться. Я уж точно.
— Лизка, из “Ориона” в понедельник увольняешься, — приказал я хрипло, хоть как-то переключая мозг с траха нон-стоп.
— Что? — слабо отозвалась она, обмякая на мне.
— Увольняешься, говорю, со мной поедешь. Отношения на расстоянии с тобой я практиковать не собираюсь.
Глава 16
Лиза
Смысл того, что сказал Макар до моего сознания шел долго, видать каким-то длинным, обходным путем, выискивая его среди развалин, которые устроил в бедной черепушке мой чудо-любовник. Вот оно что, оказывается, имеют в виду, говоря “вытрахать все мозги”! Такое чувство, что у меня не просто впервые в жизни член во рту побывал, но до мозга добрался и взболтал, сделав их сладкой тягучей жидкостью, которая теперь отправилась растекаться по всему телу, пропитывая его сытой ленью кайфа.
— Не слышу утвердительного ответа, — тем временем заворчал Лебедев и лишил меня такой обалденной опоры, какой являлся. Чуть сдвинул вперед и стал выбираться из ванной. — Блин, ну и где у Боева тут полотенца?
— Попробуй вон в тот шкафчик заглянуть, — посоветовала ему, мобилизуя одновременно свои мыслительные способности, чтобы понять таки чего он там рыкнул сразу после того, как сыграл на мне пальцами взорвавшую мозг секс-мелодию.
Не то, чтобы мне раньше не случалось кончать от ручной работы партнера, как раз наоборот, только так и было. Но обычно приходилось еще и направлять парня, подсказывать, короче, отвлекаться на значительную корректировку в процессе, а это, как только что выяснилось, лишало меня большей части удовольствия. Потому что, когда мужчина просто берет и делает тебе хорошо, не спрашивая ни о чем, да чего уж там, не оставляет ни мгновения на подумать — хочешь ли ты этого и так, то внезапно выходит намного-намного круче. По здравому размышлению — что-то животно-примитивное, а по ощущениям — полный улет. Настолько, что мои прежние оргазмы даже чудиться стали какой-то мастурбацией, прости господи, натуральным самоудовлетворением.
— Лиза! — строго зыркнул на меня Макар, энергично растираясь полотенцем.
— Что? — везет же кому-то, я же могу пока, пожалуй, только пялиться.
Упс! И, кажется, есть за что взгляду всерьез зацепиться. Хм… а это нормально, когда вот так сразу и опять?
— Ты меня совсем не слушала что ли? Я сказал, что ты увольняешься из “Ориона” и уезжаешь со мной, и жду твоего согласия.
— Ну формально-то я в “Орионе” еще и не трудоустроена. Полгода обучалась и сейчас… стажируюсь, так сказать, — ответила, продолжая бесстыже пялиться на гордо торчащий из поросли темных курчавых волос агрегат Макара, который покачивался, пока его обладатель вытирался, при этом казалось оставаясь постоянно нацеленным на меня, как ствол грозного орудия. Бешеной мозгоразрушительной силы штука, должна признать.
— Какая, блин, разница! — отмахнулся Лебедев и спас незначительные остатки моей соображаловки, обмотав полотенцем бедра. Интригу создал, ну да. — Ты туда больше не ногой.
— Почему это? — я, вздохнув и почесав заурчавший сразу живот, тоже полезла из воды.
— Осторожнее, — шагнул ко мне Макар и подхватил под локоть. — Голова может закружиться.
Угу, а дядя свое дело знает и даже обо всех его возможных последствиях в курсе.
— Потому что я в принципе считаю эту работу личной охранницей для девушки полной дурью, да и вообще, нечего тебе делать в той толпе озабоченных кобелей. К тому же, ты по-любому не можешь даже числиться там, катаясь со мной туда-сюда, не говоря уже о том, чтобы я терпел эти твои задания, вроде того, как со мной.
