– Значит, твоя тревога связана с отцом? Кем бы он ни был, что бы ни сделал, мы здесь ни при чем. Ты никогда не будешь вести себя так, как вел себя он. Это был его выбор, – с горячностью проговорил Эллиот. Он еще не до конца примирился с особенностями отцовской половины наследственности, которая перешла братьям от родителей.
– Хотелось бы верить, что ты прав. Хотя иногда я понимаю, что это не так. Но сейчас дело не в нем. Впервые.
Погруженный в воспоминания, Кристиан разглядывал переплеты книг, стоявших на полках. Какой ужас – знать, что твоя мать боится отца и уверена в его жестокости. Какое чувство вины вместе с безнадежной любовью охватывает человека. Как оба они страдают. Как отец становится злым и раздражительным и следит за каждым шагом матери. И как мать перестает надеяться на счастье.
Кристиан ни с кем не говорил об этом – никогда. И вот сейчас он стоит здесь, в библиотеке, вместе со своим младшим братом.
Кристиан повернулся и посмотрел на Эллиота. На лице Эллиота отразилось сострадание.
– Я знаю, что я не сумасшедший. Даже наполовину. И знаю, что она тоже не была сумасшедшей. Я знаю это лучше, чем кто-либо. Но я во многом похож на мать, а это значит, что странность и эксцентричность у нас в крови.
– У нас у всех одна и та же кровь. Возможно, Хейден передал это ребенку, который у него родится. Твое решение не заводить наследников ничего не изменит.
– Да, его сын тоже может это унаследовать. Это правда. Скоро я буду знать это точно. Если что, я помогу ему, хотя, возможно, не смогу помочь своим собственным детям. Но я не думаю, что у меня дело дойдет до детей. Хейден – очень… нормальный, и Алексия тоже.
Разговор с братом взволновал Эллиота. Но неожиданно их беседа перетекла в другое русло.
– Кристиан, я не сомневаюсь в том, что ты не сумасшедший, не надо меня в этом уверять. Ты говоришь об эксцентричности как о физическом недостатке, который нельзя исправить.
– Это не недостаток. Хотя мы с Хейденом и похожи на отца внешне, эту черту я унаследовал от матери. Помимо этого, мы все получили от матери способность полностью отгораживаться от влияния окружающего мира, когда поглощены решением какой-нибудь проблемы или чем-то увлечены. И это меня радует.
– Не понимаю, что ты хочешь сказать.
– Неудивительно: мне трудно это выразить словами. Я просто хочу тебя заверить, что эксцентричность не самое большое несчастье в жизни. Просто небольшая странность – вот и все.
Эллиот почти смирился с существующим положением дел. Со временем он поймет, что напрасно беспокоился.
. – Вряд ли Хейден согласится принять у тебя титул и стать маркизом, даже, если ты найдешь способ это устроить. Лучше выбрось это из головы. Держи бразды правления в своих руках и не ослабляй хватку.
– Понятно. На сегодня этот разговор окончен. Но меня есть к тебе еще один вопрос.
Эллиот вопросительно поднял брови.
– Твоя прелестная женушка заварила какую-то кашу, и что-то мне подсказывает, что она только что использовала мисс Монтгомери в качестве приправы для своего блюда. Выясни, что затевает Федра, и дай мне знать. Но не говори ей о моей просьбе.
– Кристиан, мы с женой не строим друг другу козни исподтишка, как это изображают в старых пьесах. У нас с ней не принято что-то таить друг от друга. Лучше я расспрошу Федру обо всем напрямик и, если она позволит, передам тебе, что она сказала.
Кристиану ничего не оставалось, как согласиться. Он ушел, уверенный в том, что Федра ни за что на свете не позволит Эллиоту рассказать его брату о том, что они с Леоной замышляют.
И ради жены Эллиот будет держать рот на замке. Вот что любовь делает с мужчинами! Они забывают о своем святом долге перед родственниками и думают только о своих любимых.
Да, с Эллиотом номер не прошел. Какая досада.
Глава 7
Тун Вэй встал прямо перед дверью экипажа. Леона накинула на плечи шелковую шаль. Она была в бальном платье цвета слоновой кости с пышными короткими рукавами с буфами.
– Тебе не обязательно стоять здесь всю ночь и ждать, когда я вернусь, – сказала Леона. – Скорее всего кучер отведет лошадей в другое место. Ты тоже можешь отъехать с ними подальше.
– Нет, я буду ждать вас здесь.
Тун Вэй бросил полный неодобрения взгляд на глубокое декольте вечернего платья Леоны.
– Здесь такая мода, – поймав его взгляд, спокойно объяснила девушка.
Китаец только покачал головой в ответ. Моду, позволяющую женщине оголять те участки тела, которые следовало бы закрывать, Тун Вэй считал непристойной.
Леона поняла, что бесполезно пытаться унять его тревогу за нее. Тун Вэй понимал, что Леоне нужно посещать светские мероприятия и его присутствие там нежелательно. Но он никак не мог взять в толк, чем занимаются на этих самых вечеринках. Он мысленно рисовал себе картины, как собравшиеся там напиваются, мужчины бросают похотливые взгляды на полураздетых женщин и нарушаются все нормы морали.
Леона подошла к двери и сразу же окунулась в сверкающий мир блистательного высшего света. Федра и Истербрук в один голос настаивали, чтобы она приняла это приглашение. Бал проходил в доме барона Пеннингтона. Грандиозный размах этого торжества обещал огромные возможности для встречи со множеством нужных людей.
Леона неукоснительно следовала советам леди Федры и Истербрука, и это уже начало приносить свои плоды. На прошлой неделе Леона вела активную светскую жизнь, и благодаря этому ей удалось немного продвинуться в решении своих вопросов. Накануне она присутствовала на званом ужине, во время которого узнала много любопытного и даже удивительного. Мужчина, который сидел за столом слева от Леоны, неожиданно вспомнил о том, что в свое время прочел в газете небольшую заметку, в которой говорилось о кончине некоего мистера Монтгомери.
Эти слова стали настоящим откровением для Леоны. Мало кто знал отца в Англии. Поэтому появление объявления о его смерти в английской газете показалось Леоне в высшей степени странным событием. Леона решила, что первым делом ей нужно во что бы то ни стало отыскать этот некролог и прочесть его.
После того как лакей доложил о появлении Леоны, к ней сразу же вышла хозяйка дома. Пройдя через зал, где было полно людей, они встали у стены.
– Мы рады, что вы согласились к нам присоединиться. Вас видят только в самой изысканной компании. Вы водите дружбу со сливками общества. Поэтому все мы горим желанием познакомиться с вами поближе.
Леди Пеннингтон заговорщически улыбнулась Леоне, как будто они были старыми подругами и обменивались сплетнями. Вот только старыми подругами они на самом деле не были. И объектом для сплетен оказалась сама Леона.
