Тот факт, что их неожиданно потревожила другая парочка влюбленных, подействовал на Леону отрезвляюще. К ней постепенно начало возвращаться ощущение реальности. Реальности того, что она находится сейчас наедине с Истербруком в саду, поздним вечером, в кромешной тьме.
Кристиан не выпускал Леону из объятий, а она сидела с закрытыми глазами и парила в дымке желания.
– У вас было что-то с Педро?
Леона открыла глаза и увидела, что Истербрук пристально смотрит на нее.
– Нет.
– А с каким-нибудь другим мужчиной?
– Нет.
Истербрук торжествующе улыбнулся и снова стал ласкать ее грудь, пытаясь нащупать сосок.
– Вы знали, что рано или поздно мы встретимся.
Собравшись с силами, Леона заговорила:
– Это непостижимо. Ваше самомнение не имеет границ. Я не собиралась беречь себя для вас. Просто никогда не испытывала к мужчине достаточно сильного желания.
– Мне нужно убедиться, что в настоящий момент вы его испытываете.
Леона почти сдалась. Но шум, доносившийся из дома, напоминал о том, что здесь не место для любовных игр.
– Быть может, я поступаю опрометчиво, но я ничего не боюсь – какие бы желания вы ни пробудили во мне. Я знаю, что настоящий джентльмен не попросит меня отдаться ему в садовой беседке, окруженной множеством гостей.
– Сейчас мы с вами незаметно улизнем отсюда, и вы поедете со мной на Гросвенор-сквер.
– Если вы попытаетесь увезти меня в своем экипаже, Тун Вэю придется вас убить.
– Тогда мы отправимся к вам в вашем экипаже. Тогда Тун Вэй поймет, что вы едете со мной добровольно.
– Нет. – Когда Кристиан стал ее ласкать, Леона едва слышно вздохнула.
– Это говорит лишь о том, что я должен во что бы то ни стало вас убедить. А я-то думал, что мне удалось наконец сломить ваш мятежный дух.
– Если вы будете продолжать в том же духе, я умру. От страсти. И вы ничего не выиграете. Только маркиз может получить все, чего бы ни пожелал. А мы – простые смертные – не можем на это претендовать.
– Я должен приложить максимум усилий, чтобы вы передумали и поехали со мной. Обещаю вам: вы останетесь живы.
Через мгновение его рука оказалась у Леоны под юбкой. Кристиан ласкал ее колени и бедра над подвязками. От такой неслыханной дерзости Леона остолбенела. Его неожиданный натиск и удовольствие от его ласк ошеломили ее. Леона отдалась наслаждению, которое он дарил ей своими прикосновениями.
Безудержное желание охватило Леону, она забыла обо всем на свете. Только бы он не останавливался, думала она.
Опомнившись, Леона, все еще сидя на коленях у Кристиана, поправила платье и посмотрела в сторону сада.
– Н-да… Теперь я понимаю, как много потеряла за все эти годы.
– Полагаете, вместо меня это мог с вами делать другой? Ну уж нет. Вряд ли нашелся бы мужчина, который умеет это делать лучше меня.
Леона негромко рассмеялась и покачала головой:
– Лорд Истербрук, ваша самонадеянность не имеет границ.
– Это не самонадеянность, я говорю правду. Вы правильно делали, что берегли себя для меня.
– Во-первых, я не берегла себя для вас. А во-вторых, вы не единственный, кто искусен в любви.
– Может быть, и так. Но вы никогда этого не узнаете.
Можно было подумать, что Истербрук заявил на нее свои права. Леона поднялась.
– Благодарю вас за то, что не воспользовались моментом и я продолжаю оставаться девственницей.
– Неужели это так важно для вас?
– В Макао мне это не казалось важным, – помолчав, произнесла Леона, – но теперь все здесь думают, что у нас с вами роман. Так что, как говорил Шекспир, «уж лучше грешным быть, чем грешным слыть».
– И что же сегодня изменилось для вас?
– Благодаря вам я только что узнала, что испытывает женщина, охваченная страстью, и от чего отказывается. – Леона поправила прическу. – Сейчас, глядя на меня, гости на балу догадаются, чем мы с вами занимались.
– Здесь, в саду, есть еще один выход. – Истербрук взял Леону за руку. – Пойдемте со мной.
Кристиан нашел в саду потайную калитку и вывел Леону на улицу, где ждали экипажи. Он издали заметил Тун Вэя. Китаец стоял на своем посту.
Леона снова поправила прическу.
– Не беспокойтесь, – сказал Истербрук. – Он ничего не заметит: на улице слишком темно. – Кристиан привлек Леону к себе и заглянул в ее блестящие глаза. – Отошлите его домой. А мы с вами поедем ко мне.
– Не могу.
– Вы просто не хотите. Но почему?
Задумчиво глядя на Истербрука, Леона погладила его по щеке и высвободилась из его объятий.
– Потому что к концу лета я вернусь к своей нормальной жизни. И моя судьба – в Макао. И еще потому, что вы не Эдмунд, а маркиз Истербрук.
Глава 8
Подойдя ближе, Леона спросила Тун Вэя, который не отводил взгляда от окна:
– Куда ты смотришь? Ты уже целый час здесь стоишь.
– Сейчас – никуда. Когда работает голова, глаза зачастую перестают видеть.
– Какие же мысли заставили тебя ослепнуть?
– Мысли о вас и о вашем брате. И о том, что я несу за вас ответственность перед ним.
Леоне не понравилось, что Тун Вэй сует нос не в свои дела. Последние несколько дней китаец был молчаливее, чем обычно, и изъяснялся загадками. Словно знал о том, что произошло между ней и Истербруком в саду на балу у леди Пеннингтон. Тун Вэй не мог ничего видеть, потому что дежурил в это время возле экипажей. Но он молчал, и это сбивало Леону с толку, ей казалось, что своим молчанием он выражает ей свое недоверие.
Может быть, Леона все это себе вообразила и собственное душевное смятение приписывала китайцу. В последнее время она много размышляла. Оказавшись сама с собой наедине и все спокойно обдумав, Леона пришла к выводу, что то, что произошло в саду, было ошибкой. Точно так же, как когда-то давно, в Макао, она, размышляла о том, что двигало Истербруком, но ответа на этот вопрос не находила.
Но стоило Леоне снова увидеть Истербрука, как она утратила способность мыслить трезво. Уже в который раз.
Накануне они встретились на званом ужине в доме его поверенного. Леона получила это приглашение в числе других. Однако в конце концов оказалось, что этот визит был бесполезен для достижения ее целей. Присутствие маркиза отвлекало сидевших за столом гостей, и Леоне в этот вечер не удалось разузнать ничего нового о торговле и финансах. Несмотря на то что среди приглашенных находились две важные персоны, имеющие большой вес в этих сферах жизни.
Атмосфере за столом и в гостиной не хватало непринужденности. Все понимали, что Истербрук явился на ужин исключительно из-за мисс Монтгомери, поэтому необходимо было демонстрировать широкие взгляды и презрение к предрассудкам. Хозяйка дома так и расстилалась перед маркизом, не в состоянии скрыть радости по поводу столь богатого улова. Супруг ни в чем не уступал жене, дважды пытаясь все устроить таким образом, чтобы любовники остались тет-а-тет.
