— Нет, только слышала, что подниматься надо довольно высоко. Может быть, когда-нибудь и выберусь. В выходной.
— У меня еще и по дому работы немало. — Кейт с грустью взглянула на черный прямоугольник ноутбука.
— Уже определились, о чем хотите написать?
— Кое-какие мысли есть.
— Я все-таки думаю, вам нужно заняться Уолденом Ливингстоном. О нем здесь все слышали. Можно сказать, культовый герой.
— Знаю. Ему до сих пор пишут. Нечасто, конечно, но несколько писем в год приходит.
— Знаете, я потому в этом доме и остановилась, — призналась Кэлли. — Когда увидела его фотографию, ту, что Анни Лейбовиц сделала, и поняла, что он здесь жил, у меня просто башню снесло. Его книги… Те люди, что заботятся о природе, о земле, для них его книги священны.
Кейт не уставала удивляться этой девушке, в которой странным образом соединялись уличная мудрость и наивный идеализм, невероятная начитанность в одних областях и полное невежество в других.
— Немногие из нынешней молодежи знают о Уолдене Ливингстоне. А ты как о нем узнала?
— Жила у одной пары, для которой защита окружающей среды была смыслом жизни. Так вот старик Уолден был для них самым главным авторитетом. У них на полке стояла подписанная им книга и сборник его изречений. «Не оставляй тропы будущему страннику, дай ему самому отыскать свой путь». Ну и все такое. Он что, всегда так изъяснялся?
Кейт задумчиво посмотрела на упомянутый Кэлли портрет, который висел на стене у двери. Портрет удался. Лейбовиц сумела ухватить лукавый блеск в глазах старика, запечатлеть дерзкий взмах белоснежных волос, бывших некогда, как рассказывал сам Уолден, такими же рыжими, как у нее. Его лицо имело собственную географию, такую ясную, как и география земли, и в этом тоже проявилось мастерство художницы. «Мне тебя не хватает», — мысленно сказала старику Кейт и повернулась к Кэлли:
— Я вовсе не уверена, что он все это сказал.
— А что, он и впрямь был не такой, как другие? Ну, в обычной жизни.
— Хороший вопрос, — улыбнулась Кейт. — Может быть. Для меня он был просто дедушкой. Для ребенка дедушка — всегда особенный.
— А я своих только раз и видела.
— Ты хотела бы навестить их когда-нибудь?
Кэлли отправила в рот полную ложку хлопьев и настороженно посмотрела на Кейт.
— Ты не думай, я в твои дела вмешиваться не собираюсь.
— Тогда зачем спрашиваете?
— Наверно, просто из любопытства. Хочу побольше узнать о твоей жизни.
Кэлли на секунду задумалась. Потом отодвинула чашку и положила ложку.
— Я только о тех бабушке с дедушкой, что с маминой стороны, что-то знаю. Моего отца так и не нашли, а о его родителях и говорить нечего. Когда брата Тимоти забрали, и коммуна развалилась, мы с мамой отправились в Вашингтон. Она была в таком состоянии, что просто отвезла меня к своим предкам в Такому и там оставила. Не попрощалась, не сказала, куда поедет дальше.
Кейт вздохнула:
— Сочувствую.
Девушка пожала плечами:
— Невелика беда. Я это пережила. В общем, они позвонили в Службу защиты детей, сказали, что не могут меня принять. Держу пари, ваш дедушка так бы не поступил.
— Нет, так бы не поступил. Он был… необыкновенный. Мне очень повезло, что я его знала.
— А вы понимали, что он не такой, как все?
— Не думаю, что меня интересовало, чему он себя посвятил. Помню, он всегда куда-то спешил, его повсюду ждали. И он очень много путешествовал в течение учебного года. — Кейт подошла к книжной полке и сняла альбом в кожаном переплете, целиком посвященный делу всей жизни Уолдена Ливингстона.
Вместе с Кэлли они перелистали страницы с фотографиями, вырезками из газет и журналов, статьями. Один разворот был полностью занят снимками, на которых Уолден либо позировал, либо здоровался за руку с разными знаменитостями, в том числе и с американскими президентами, от Линдона Джонсона до Рональда Рейгана. Каким-то образом ему удавалось устроить так, что каждый из них подписывал какой-либо документ, способствовавший защите окружающей среды.
— Да, — вздохнула Кэлли. — Интересно, каково это быть таким великим человеком, так многого добиться в жизни.
— Думаю, у него все получалось само собой. Просто он не мог иначе. — Будучи человеком известным и уважаемым в среде активистов экологического движения, тех, кого заботили проблемы сохранения земли, Уолден в то же время глубоко разочаровал своих родителей тем, что так и не смог взять в руки бразды семейного бизнеса. В то время семейный бизнес был связан с лесом и пиломатериалами, и увлечение старшего сына сбережением лесов стало для родных и близких тяжелым ударом. Впрочем, все это произошло еще до Кейт. Она взглянула исподтишка на Кэлли. Цвет лица у девушки значительно улучшился после завтрака. Кейт понимала, что стоит за ее вопросами об Уолдене: «А кто такая я? Что я могу? И могу ли что-то?».
— Скажи, а какая твоя мама? — Тема была опасная, но Кейт чувствовала, что в основе всех проблем девушки отношения с матерью. — Если, конечно, не против.
— Да нет, не против. Только мне и сказать-то особенно нечего. Она — лузер, полная неудачница, и я по ней нисколечко не скучаю. — С улицы долетел гудок подъехавшей машины, и Кэлли вскочила со стула. — Побегу. Вернусь к семи.
— Не забудь ланч. — Уже у двери Кейт сунула девушке бумажный пакет.
Кэлли сделала удивленные глаза и, благодарно кивнув, выбежала из кухни.
Конечно, добра в своей жизни бедняжка видела не много, так что даже незначительный жест внимания был для нее сюрпризом. Наверное, она была бы другой, если бы всегда чувствовала, что ее любят, если бы кто-то готовил для нее ланч и встречал улыбкой по утрам. Да что там, весь мир стал бы куда лучше, если бы в жизни каждого были забота, внимание и любовь. Кейт невольно взглянула на ноутбук и тут же остановила себя. Нет. Нет. Достаточно того, что в их семье уже был один борец. А ей, прежде чем спасать мир, надо обустроить собственную жизнь.
Она закрыла альбом и, взяв тряпочку, протерла обложку. Ее дед прожил насыщенную жизнь. У нее были большие планы в отношении собственной карьеры. Но судьба сложилась иначе.
В дом ворвался Аарон и, пританцовывая у обувной полки, попытался разуться без помощи рук.
— Мам! Эй, мам!
— Я здесь, так что кричать необязательно.
— Не буду. А я нашел ископаемое! — Освободившись от обуви, Аарон прошмыгнул в кухню и показал камень с отпечатком напоминающей жука ракушки.
— Точно, ископаемое. И где же ты его нашел?
