Аарон уже прощался с библиотечным волонтером.
— Что? И вы ни с кем не встречаетесь? Из-за того, что один раз не на того попали? А вы не думаете, что заслуживаете лучшего? — Кэлли весьма удачно сымитировала тон Кейт.
— Я этого не сказала. Я хожу на свидания. Просто… просто мне не очень везет в этом деле.
— А как же тот парень?
Сердце подпрыгнуло и забилось быстро-быстро.
— Какой парень?
— Сами знаете.
Кейт поднялась, повернулась и направилась к джипу. Да, она знала. Еще бы не знать.
Глава 9
Спускаясь по дорожке к дому Шредеров, Кейт думала о том, что предлог для визита неубедителен и с головой выдает неуклюжий замысел отчаявшейся женщины. Разумеется, он увидит ее насквозь. Раскусит с первого взгляда. А самое ужасное, что у нее так и не получилось отговорить себя от этой глупости. Разговор с Кэлли никак не выходил из головы, и в конце концов Кейт признала, что девушка в чем-то права. Призывая Кэлли ставить высокие жизненные цели, пробовать, рисковать, она сама только пятилась и вела себя так, словно все в порядке.
А ведь все не в порядке. Ей уже двадцать девять, но по ночам она порой чувствует себя такой одинокой и слабой, что, кажется, еще немного — и вот-вот не выдержит рассыплется на мелкие кусочки, которые растают в воздухе, и тогда ее уже никто не увидит. Да, это, конечно, только страхи, игра воображения. Но суть остается — у нее не все в порядке, и ей давно пора перестать обманывать себя, пора признать очевидное. И попытаться что-то сделать, что-то изменить.
— Ты хочешь поближе познакомиться с новым соседом, узнать его получше, — говорила себе Кейт, — но ничего не получится, если будешь сидеть дома и ждать, пока он сделает первый шаг. Возьми инициативу на себя. Но будь осторожна.
Для начала Кейт поговорила с Мейбл Клэр Ньюман, которая заверила ее, что, со слов Шредеров, Джей Ди Харрис чудесный человек, отличный во всех отношениях парень, приехавший на озеро отдохнуть после увольнения — почетного увольнения! — с военной службы. Кейт такая рекомендация пришлась по душе. Среди ее прежних знакомых ни одного военного не было. Тот факт, что Харрис служил родине, говорил в его пользу — значит, человек надежный и смелый.
Дом Шредеров не производил большого впечатления. Затерянный между высоченными пихтами, он мог похвастать разве что просторным чердаком, переделанным позднее в спальные помещения, способные вместить небольшую армию. Неподалеку расположились хозяйственная пристройка и лодочный сарай. Как и в большинстве домов на озере, здесь не было кабельного телевидения и сотовой связи. Люди приезжали сюда не для этого. Озеро Кресент оставалось одним из немногих уголков, где человек еще мог отключиться от мира и спокойно отдохнуть. Расслабиться. Перезарядиться. Волшебное место.
Остановившись у сетчатой двери, Кейт увидела, что Харрис работает над чем-то за кухонным столом. Содоточенный, внимательный, он напоминал хирурга, занятого сложной операцией. Впервые за все время она видела его без бейсболки. Солнце трогало длинные волосы. У него был четкий, ясно выраженный профиль с решительным подбородком, оценить приятные линии которого она не сумела с первого взгляда. Движения больших, сильных рук, одна из которых держала крошечные плоскогубцы, поразили ее удивительной легкостью, пластичностью и точностью. Она представила, на что еще способны эти большие и умелые руки, и воображение подбросило десяток вариантов, от которых захватывало дух.
«Держись, Кейт».
Из стоящего рядом CD-плеера доносился голос Бена Харпера — довольно необычный выбор для мужчины, который, судя по внешности, должен был бы предпочитать хонки-тонк. Если что и получалось у Кейт отлично, так это выносить суждения о людях — скорые и неверные.
— Привет, — сказала она и одновременно постучала в сетчатую дверь.
Он резко выпрямился, отодвинувшись от стола. Скамейка царапнула по выстеленному сосновыми панелями полу. В воздухе вокруг него закружились крохотные пушинки.
— Господи. — Он приглушил звук.
— Извините, если помешала. — Не дожидаясь приглашения, Кейт переступила порог. — Мне очень жаль. Я… ой, посмотрите! Что у вас с рукой?
— Я… Черт. — Он посмотрел на большой палец, в который воткнулся рыболовный крючок. Кровь уже капала на пол.
— Это я виновата. — Кейт устремилась вперед. — Простите. Садитесь, я вам помогу.
— Ничего, все в порядке. — Глаза за толстыми стеклами темных очков смотрели на нее с подозрительным прищуром.
— Сядьте, — повторила она, слегка толкая его плечом. Пальцы ощутили крепость мускулов под рубашкой. Кейт уже забыла, когда в последний раз дотрагивалась до мужчины, и эффект оказался удивительным. Он сел, а она, шагнув к раковине, смочила бумажное полотенце, поставила на газовую плиту плошку с водой, включила горелку и вернулась к столу.
— Давайте посмотрим, что у вас.
— Пустяки, переживу, — сказал он, но все же показал ей палец.
— Дело плохо. — Ей едва не стало плохо. — Посмотрите, зубец почти весь вошел в палец. — Кейт взяла его руку и повернула. Жест получился странно интимным. — Может быть, вас отвезти в город? В Порт-Анджелесе есть клиника неотложной помощи…
— Нет, Кейт, не надо. Я же сказал, что справлюсь сам.
Она притворилась, что не расслышала резких ноток в его голосе.
— В таком случае хотя бы позвольте помочь. Крючок с одним зубцом или с двумя?
— С одним. Двойные к использованию запрещены.
— Знаю, но большинство рыбаков все равно делают по-своему.
— Нарушать закон, чтобы поймать пару форелей? Таких можно только пожалеть.
«Уж тебя-то точно жалеть не хочется», — подумала Кейт, рассматривая широкие плечи и квадратный подбородок. Подбородок — этого нельзя было не заметить, — выдвинутый вперед, что явно указывало на раздражение.
— Не нужно было мне приходить, — сокрушенно сказала она. — Вы тут занимались делом, готовили снасть, а я явилась и все испортила.
— Вот именно.
Она нахмурилась:
— Могли бы сказать, что ничего я испортила.
Он положил руку на стол.
— Ладно. Послушайте, если хотите помочь, я протолкну зубец чуть дальше, а вы его срежете, и тогда я смогу вытащить крючок.
— Не сможете, — поморщилась Кейт. — Это ужасно больно и…
Она не договорила, потому что он резко толкнул крючок вперед, скривившись и прошипев слово, от которого Кейт вздрогнула. Кровь потекла обильнее, но зато окровавленный зубец торчал теперь из плоти.
