Да, старая дама высказалась весьма ясно, но она ошибалась, если рассчитывала, что Мария подожмет хвост и бросится наутек.
— Мне не нужны ваши деньги. Мне вообще ничего от вас не нужно. Оливер меня «выбрал», как вы выразились, потому что у него ко мне есть чувства. — Миссис Пламтри, конечно, поймет эти слова по-своему, но все же они не ложь. — Мне жаль, что вас это расстраивает, но так как и у меня есть чувства к вашему внуку, вам придется смириться.
— Так вы признаете, что не влюблены в него? — очень проницательно заметила миссис Пламтри.
Даже ради данного Оливеру слова Мария не могла солгать так откровенно.
— Я его недостаточно знаю, чтобы утверждать, что люблю его. Но он мне очень нравится. — Мысленно она добавила: «Когда он искренен и не пытается изображать скуку или цинизм». — Видимо, он счел эту степень привязанности достаточной и теперь хочет на мне жениться, а его чувства — это единственное, что имеет значение.
Миссис Пламтри приблизилась к ней еще на шаг. На бледном лице голубые глаза ее горели ледяным пламенем.
— Если вы надеетесь получить больше, выйдя за него замуж, вам стоит очень и очень подумать. Ему принадлежит этот дом со всем его содержимым и больше почти ничего. Без моих денег он будет не в состоянии покупать вам нарядные платья и возить в Париж. И могу вас заверить: если супруга моего внука окажется намного ниже его по положению, я действительно вычеркну Оливера из завещания!
Глаза Марии сузились.
— Мне показалось, вы сказали, что все это фарс и что он и не собирался на мне жениться.
— Конечно, фарс. — На губах миссис Пламтри появилась жесткая усмешка. — Но мужчина думает членом. — Марию поразила такая вульгарность в устах женщины, а миссис Пламтри без всякого смущения продолжала: — Умная женщина — а вы показались мне умной — с помощью красоты и возможности близкого общения способна поймать в свои сети любого мужчину, даже такого опытного, как мой внук.
— Поймать в сети? Оливера? Как видно, вы совсем не знаете своего внука, если полагаете, что его можно заставить сделать что-то против его собственной воли.
Именно желание миссис Пламтри принудить Оливера к браку создало эту абсурдную ситуацию.
— Я знаю его лучше, чем вы. Он во многом уязвим, о чем вы даже не догадываетесь.
Слова старой дамы эхом отозвались в душе Марии, они подтвердили ее собственные догадки.
— И в чем же он уязвим?
Миссис Пламтри фыркнула.
— Неужели вы рассчитываете, что я вам скажу и тем самым вложу в ваши руки новое оружие? Ни в коем случае. В последний раз спрашиваю, мисс Баттерфилд, вы готовы принять мое предложение денег?
Мария устала от этого бессмысленного разговора, устала от того, что ее принимают за коварную авантюристку.
— Нет.
— Даже если в будущем не получите ни пенни…
— Мне все равно. — Конечно, она не собиралась по-настоящему выходить замуж за Оливера, но сейчас ее возмутила холодная деловитость его бабушки, и она невольно стала сочувствовать целям лорда Стоунвилла.
— Пусть отношение Минервы и других вас не обманывает. Вы никогда не станете своей в этой семье, никогда не будете приняты в обществе, никогда…
— Если Оливеру до этого нет дела, то мне и подавно. Полагаю, миссис Пламтри, наша беседа закончена. — С этими словами Мария развернулась и пошла прочь. Возмущение клокотало в ее душе. А она-то считала Оливера грубым. По крайней мере, понятно, откуда у него это. О Боже, что за семья!
Сейчас она почти жалела Оливера. С такой-то бабушкой! Неудивительно, что он рассчитывал на успех своего плана.
В этот момент она решила помочь ему. Если Оливер будет выполнять условия сделки, то есть наймет сыщика, то и она не отступится.
Хетти понадобилась вся ее воля, чтобы сохранить на лице суровую мину до тех пор, пока мисс Баттерфилд не выйдет из комнаты. Потом она позволила себе улыбнуться, подошла к столу и налила себе изрядную порцию бренди. Девчонка оказалась безупречной. То, что надо! Угрожала ему шпагой! Устроила ему выволочку за то, что Оливер хотел изобразить из нее шлюху! Отказалась от денег за предательство.
Хетти сделала глоток бренди. Конечно, девочка может оказаться маленькой хищницей, рассчитывающей в итоге получить все. Но это едва ли. Хетти не могла бы добиться успеха, не умей она читать в душах людей, а мисс Баттерфилд явно женщина с характером. Она не стала изображать страстную любовь к Оливеру, хотя это могло бы помочь ей. У нее есть гордость. Она способна постоять за себя.
Видимо, Оливер каким-то образом заставил ее участвовать в этом фарсе. Тут не все ясно, но Хетти еще может добиться своего.
Важно, что мисс Баттерфилд относится как раз к тому типу, который нравится Оливеру, — светловолосая, голубоглазая, полногрудая. Кстати, она ему явно нравится. Опасаясь ловушки, внук, как правило, избегал невинных девушек, а мисс Баттерфилд, без сомнения, именно невинная молодая девушка. Хетти с улыбкой вспомнила шок на лице мисс Баттерфилд при слове «член».
Оливер предпочел эту девушку какой-нибудь певичке или просто шлюхе, что больше подошло бы для его цели. Как видно, он надеялся, что пороки ее происхождения заставят Хетти признать свое поражение. Ха! Он плохо знает свою бабушку. Да она готова женить Оливера на дочери торговца рыбой, если это поможет ему остепениться.
Но Хетти достаточно разумна, чтобы не показать этого ни Оливеру, ни мисс Баттерфилд. Небольшое противодействие со стороны тираничной старухи, которую так любила изображать Хетти, заставит молодежь объединить силы. А объединение сил означает разговоры наедине, привычку доверять друг другу, а если повезет, то и любовь.
Хетти обязана сделать это для внука. Из-за ее собственных ошибок он провел юность, сооружая вокруг себя крепость зла и безнадежности, полагая, что другого ему не суждено.
Хетти считала иначе. В нем заложены великие задатки, если только он разрешит тебе их распознать. И мисс Баттерфилд поможет ему их развить. Хетти просто знала это, и все. А она никогда не ошибалась.
Глава 8
Со старинным кубком в руке Оливер стоял в Королевском дворе, названном так в память о Генрихе VIII, который любил его, когда был хозяином этого дома, похожего на крепость. Оливер с самого детства тоже любил этот внутренний двор. Именно сюда убегал он от ссор родителей, играл на широких плитах двора среди стен из зернистого песчаника, пытаясь забыть все на свете — свое положение наследника, тот кошмар, в который превратился брак родителей… Глядя на звезды, он мечтал улететь к ним и сгореть в ярком огненном сиянии.
