Читаем без скачивания Сеанс мужского стриптиза - Елена Логунова

– Надо еще поискать! – сказала себе азартная писательница-кладоискательница.

Она очень старалась, но больше ничего ценного не нашла. Это ее немного расстроило, но не слишком, не до слез. Слезы выступили у нее на глазах, когда она больно ударилась головой о рулевую колонку, под которой шарила в поисках спрятанных бриллиантов.

– Надо приложить что-нибудь мокрое и холодное! – пробормотала Варвара Петровна.

Она пощупала быстро надувающуюся шишку и открыла автомобильную дверцу. За бортом действительно мокрого и холодного было полным-полно! Например, мокрые и холодные листья, из которых Варвара Петровна ловко сообразила себе компресс на место ушиба. Это умерило боль и одновременно охладило разгорячившуюся голову. Наконец-то ее посетила простая и здравая, как овсянка, мысль о том, что она сильно рискует.

– Что же это я, в самом деле, дурака валяю? – молвила женщина, опасливо оглядевшись.

Дождь закончился, но приятнее в ночном лесу не стало. Палые листья под ногами, напитавшись влагой, хлюпали и скользили, с кустов и деревьев капало, горбатая спина линялого «Москвича» лаково блестела, и смутно виднеющееся за приоткрытой дверцей потертое, но сухое сиденье так и манило забраться на него с ногами, свернуться тугим калачиком и уснуть под шелест капель. Однако сидеть во вросшем в землю «Москвиче», сжимая в кулачке пачку чужих денег, было опасно.

– Если за эти две тысячи долларов убили одну женщину, вполне могут убить и вторую! – озвучила свои опасения Варвара Петровна.

Поскольку становиться этой второй ей ничуть не хотелось, следовало убраться от «Москвича» подальше и поскорее, пока тот или те, кто превратил старую машину в денежный тайник, не вернулись за своими долларами.

Варвара Петровна захлопнула автомобильную дверцу и сделала сначала один осторожный шаг в сторону от «Москвича», потом второй и третий. Поврежденная нога побаливала, но несильно, идти было можно. Подобрав с земли подходящую крепкую палку, она приладила ее как костыль и зашагала увереннее.

Примечательно, что простая и здравая мысль вернуть на место подозрительные доллары ее даже не посетила!

Две тысячи неизвестно чьих американских денег медленно, но верно удалялись от мертвого «Москвича».

Направление движения Варвара Петровна не выбирала специально, просто пошла наугад, обходя непроходимые заросли колючек и поваленные деревья. Возможно, ее вела интуиция или то загадочное чутье, которое позволяет обходиться без лоций и маяков странствующим в океане рыбам и черепахам. Когда тучи неожиданно рассеялись и в небе осветительной ракетой повисла полная луна, Варвара Петровна с радостным удивлением поняла, что знает, где находится!

Угольно-черные стволы деревьев по курсу ее движения были четко прорисованы на дымчато-сером фоне тумана, поднимающегося из оврага. Варвара Петровна сделала еще несколько шагов и оказалась на косогоре, с которого белым днем в ясную погоду должен был открываться захватывающий вид на Бурково. Дома и домишки, выстроившиеся полукругом, с двух сторон обегали подобие мыса, на котором в компании могучих дубов гордо высилась и сама Варвара Петровна.

– Значит, мы с Дюшей не к шоссе шли, а совсем наоборот, вдоль Бурки плутали! – сообразила она, вспомнив местную топографию.

Она с тоской посмотрела на редкие огни ночного поселка. Не будь у нее повреждена нога, Варвара Петровна спустилась бы в овраг, перешла русло пересохшей речки, поднялась по откосу с другой стороны и оказалась бы посередине Буркова, в самой цивилизованной его части – у дома банкира, который врезал в свой забор банкомат и наверняка озаботился телефонизировать домовладение. Она могла бы вежливо попросить помощи, и банкир – культурный все-таки человек, не какой-нибудь колхозный сторож с берданкой! – с пониманием отнесся бы к беде заплутавшей хворой писательницы и пустил бы ее к телефону…

Варвара Петровна сокрушенно вздохнула и крепче оперлась на клюку. В настоящем ее состоянии скакать по долинам и по взгорьям она не могла, так что короткому прямому пути приходилось вынужденно предпочесть длинный окольный.

– Ничего, дойду как-нибудь! Посижу немного, чуток передохну – и тронусь в путь, – утешила она сама себя и огляделась в поисках пенька, на который можно было бы присесть.

Ничего подходящего ей на глаза не попалось, зато ищущий взгляд зацепился за поблескивающую в лунном свете наклонную прямую.

Варвара Петровна прищурилась, широко шагнула вперед и остановилась перед туго натянутой веревкой. Одним концом капроновый шнур крепился к колышку, глубоко вбитому в землю, другим – к брезентовому полотнищу одноместной туристической палатки.

Маленькая и невысокая палатка напоминала малогабаритную собачью конуру редкого для песьих апартаментов яично-желтого цвета. В наглухо зашторенной матерчатой двери тускло светилось сетчатое окошко, за которым изумленная Варвара Петровна увидела чье-то бледное лицо. Судя по всему, обитатель скромного жилища в свою очередь наблюдал за незнакомкой, появившейся из леса.

Варвара Петровна решила продемонстрировать хорошие манеры.

– Добрый вечер! Как поживаете? – оживленным тоном светски поинтересовалась она. – Ночь-то какая чудесная – залюбуешься!

Показывая, как она любуется чудесной ночью, Варвара Петровна широко развела руки, запрокинула голову и глубоко, полной грудью вдохнула сырой ночной воздух, в результате чего закашлялась, зашаталась, потеряла равновесие и шумно рухнула в кусты.

В палатке кто-то завозился, и в сетчатое окошко уперся раструб фонаря. Плотный луч бело-синего света пронзил помятые кусты и нашел опрокинутую физиономию Варвары Петровны. Она подавила ругательство, изобразила улыбку и как ни в чем не бывало продолжила спонтанный монолог восторженной любительницы одиноких ночных прогулок:

– Хорошо тут, тихо! Птички не поют – спят, наверное! Мышки не пищат, дятлы не долбят, все дрыхнут, прямо как на кладбище! – в голосе восторженной любительницы одиноких ночных прогулок отчетливо прорезались слезливые ноты.

– Вы кто?! – испуганно спросил хриплый голос неопределенного возраста и неясной половой принадлежности.

– Я писательница, – ответила Варвара Петровна так легко, как будто это все объясняло. Как будто для мастеров художественного слова это норма жизни – блуждать осенней ночью по сырым лесам! – Бася Кузнецова меня зовут, я пишу мистические романы, – ну, знаете, про разных там призраков, вампиров и оборотней.

– С натуры?! – испугались в палатке.

– С натуры? – переспросила Варвара Петровна и задумалась.

С некоторых из ее знакомых действительно можно было писать кровососущих монстров, не особенно напрягая фантазию. К примеру, старая приятельница Лалочка Шкандыбанцева, перманентно занятая выяснением выгодного курса обмена очередного мужа на нового, побогаче, – чем не ведьма-вурдалачиха? С полгода назад в шестой раз замуж вышла и уже жалуется, что снова промахнулась, не на того напала! Милицейский генерал ей уже не гож, теперь олигарха подавай!

– С натуры – это мысль! – молвила Варвара Петровна.

Мысли писательницы мгновенно переключились на творчество. Она уже успела вообразить Лалу Шкандыбанцеву, крадущуюся под сенью дубов к заповедной лопуховой поляне за травами для приворотного зелья, которое она собиралась подмешать олигарху в суп с трюфелями.

– Кривой нож в руке ведьмы со свистом расслаивает ночной туман, фиолетовые губы зловеще кривятся, а мелированные космы вздыбились и в свете полной луны сияют зеленым! – скороговоркой произнесла Варвара Петровна, описывая свое видение.

– Кто это?! – в палатке откровенно запаниковали и спешно восстановили светомаскировку, – фонарь погас, стало темно.

– Это Лала Шкандыбанцева, – машинально ответила Варвара Петровна, поморгав, как сова.

– Она с вами? Чего вам надо? – тоненько и жалобно спросили из сгустка темноты, в который превратилась обесточенная палатка.

– Нет, она сама по себе, – покачала головой писательница, немного обидевшись, что ее записали в одну компанию с ведьмой-вурдалачихой. – Я тут нынче одна гуляю. Воздухом дышу и вообще…

Тут ей надоело притворяться лирической дурочкой и нести разный бред о ночных прогулках на свежем воздухе, и она честно призналась:

– Я заблудилась. Хотела через лес к шоссе пройти, но сбилась с дороги и ногу подвернула.

– До шоссе отсюда далеко, – осторожно ответили из палатки. – Тут, за оврагом, поселок есть – Бурково называется.

– Я знаю, у нас там дача, – устало молвила Варвара Петровна. Она уже решила оставить боязливого обитателя палатки в покое и ковылять своим путем. – Может, знаете, – у лопуховой поляны, на самом краю поселка.

– Это где Инна живет? – неожиданно повеселел хриплый голос. – И ее брат, как его… Казимир?