- Чрево Канала, - ответил ей мужской шепот, - черная дыра наоборот.
- Почему "наоборот"?
- Потом объясню... Объяснений я так и не услышал.
Две дамы справа от меня, пожилая и молодая, шептались о вещах куда более приземленных.
- А ты заметила? - прошептала пожилая, но так, чтобы всем рядом стоящим было слышно.
- Что заметила? - переспросила дама помоложе.
- Я не ожидала, что она придет... надо же, ни стыда ни совести у людей...
О ком они говорили, оставалось лишь предполагать. Стоявшая впереди меня немолодая семейная пара не ожидала ничего, кроме скорого окончания печальной процедуры. "Потерпи, недолго осталось", - донесся до меня голос жены. Фраза была двусмысленна, поскольку ее супругу было никак не меньше восьмидесяти.
Согласно завещанию покойного, его прах должен быть развеян над Южным Океаном, что снова возвращало мои мысли к одноименному Мысу, где была гора, а в горе... нет, не дыра, а пещера, естественный лабиринт, весьма подходящее место, чтобы спрятать от посторонних глаз то, что для этих глаз не предназначено. Накануне я еще раз просмотрел снимки сотрудников Института и теперь без труда узнал в читавшем надгробную речь чернобородом крепыше Дэна Симоняна - заместителя директора Института и руководителя отдела прикладной генетики. Здесь же присутствовала уже попадавшаяся на моем пути, симпатичная худенькая брюнетка Лора Дейч, вынужденная теперь, вместо Перка, руководить Тонкими Нейроструктурами. Молодого и тощего Лесли Джонса, старшего сотрудника отдела, название которого мне ни в жизнь не выговорить, я не сразу заметил, поскольку он жался где-то в углу. По-моему, он притворялся служащим крематория. Во всяком случае, и уныло-безразличным выражением лица, и костюмом он очень напоминал "крематориев" - у кого еще в столь молодом возрасте может быть поношенный траурный костюм. На мой взгляд, Джонс не тянул даже на двадцать шесть - такой возраст был указан в досье.
Фил Шлаффер мог стоять у жерла не пригибаясь, только рыжие, торчащие во все стороны волосы касались бы потолка. Но сейчас он находился не у жерла, а возле гроба, прямо напротив Симоняна. Бок о бок с Шлаффером стояла темноволосая женщина в черном траурном платье; за руку она держала маленького мальчика. Ее я определил как вдову Перка - Эмму Перк. Когда ее взгляд скользил по присутствующим, он на мгновение остановился на мне - так мне показалось, но я мог и ошибиться, поскольку вдова была в темных очках. На всякий случай, я кивнул в ответ. Никак не прореагировав на мой кивок, она отвернулась.
- Вы знали покойного? - Вопрос подкравшегося сзади Джонса застал меня врасплох. Голос у него был предельно, даже чересчур, проникновенным. Я очень рассчитывал на то, что на похоронах не принято расспрашивать, кто и зачем пришел.
- Я знаком с его работами, - ответил я достаточно стандартной фразой и тем же тоном.
- Вы биолог? - еще проникновеннее спросил Джонс.
- Не нужно быть биологом, чтобы по достоинству оценить значение его открытий, - ответил я совсем елейным голоском. Если так и дальше пойдет, то скоро мы с ним разрыдаемся. Наверное, он это понял, и следующий вопрос был задан уже с нажимом:
- Тогда кто вы? Репортер?
В другой обстановке я бы послал его за радиус Хаббла, но в крематории полагалось держать себя в руках.
- Вы почти угадали, - ответил я. Джонс неожиданно признался:
- А вы знаете, я грешным делом подумал, что вы из Службы Общественной Безопасности, они ведь ходят на такие... хм, мероприятия.
- Насколько я слышал, Перк сам... ну, вы понимаете... - Я не договорил.
- Да, я понимаю, но они и на самоубийства ходят, то есть, я хотел сказать, туда, где хоронят тех, кто - сами, - еле слышным шепотом, с трудом подбирая слова, ответил он.
- Ученый, изучавший жизнь, добровольно выбрал смерть... Парадоксально, вы не находите?
- Я об этом не думал... - ответил он.
Заиграла траурная музыка, все склонили головы, и гроб медленно двинулся в жерло кремационной печи. Когда люк закрылся, свет стал ярче, музыка стихла, и висевшее в воздухе напряжение стало понемногу спадать. Через десять минут должны были вынести прах покойного.
Кто-то тронул меня за локоть. Я ожидал снова увидеть Джонса, но тощий молодой человек вдруг превратился в коротышку Шлаффера.
- Я знал, что вы придете, - прошептал он мне на ухо и подмигнул. Здесь поспокойнее, чем в институте, правда?
Я согласился. К чему это он про спокойствие-то вспомнил?
- Полиция меня допрашивала, - продолжал нашептывать он, - но про вас я не сказал ни слова.
- А с какой стати вы должны говорить им обо мне? - удивился я. Насколько я помню, речь мы вели не о Перке.
- Иными словами, вы настаиваете на том, что ваш визит в институт и самоубийство Перка никак не связаны?
- Никоим образом, - заверил его я и отвернулся.
- Обидно, - пробормотал он, вновь коснувшись моего локтя, - обидно, что я, пренебрегая, можно сказать, своим гражданским долгом, молчу как рыба, а вы не хотите мне ничего рассказать. Это нечестно.
Уж не шантажировать ли он меня собрался. Он начинал меня злить.
- Шлаффер, придет время, и вы сами прибежите ко мне... Вы же не хотите последовать вслед за Перком? - брякнул я первое, что пришло в голову.
Он отшатнулся от меня, как от зачумленного. Воспользовавшись его замешательством, я направился к Лоре Дейч.
По тому, как она на меня посмотрела, я понял, что она меня узнала и, похоже, удивилась.
- Печальный день... - сказал я.
- Да, вы правы. - Лора отчего-то смутилась, нервно сжала в замок кисти рук, и когда они хрустнули, вздохнула так, будто этот хруст принес ей облегчение.
- По-моему, вы опечалены больше, чем все остальные вместе взятые.
Это была не просто вежливость, я действительно так подумал. Лора промолчала. Не было никакого желания ее беспокоить, но я пришел на похороны не по собственной прихоти.
- Я смотрю сейчас в ваши глаза и знаете, что они мне напоминают?
- И что же? - Лора поняла, что сейчас грянет комплимент.
- У вас радужная оболочка вокруг зрачка светлее, чем у края. Понимаете, получаются такие светло-коричневые лучики вокруг черного зрачка, у края они сходят на нет... В общем, солнечное затмение маленькое такое...
- ... Или фонарь в Зале Прощания, - закончила она мою мысль. - Фонари навели вас на этот необычный комплимент?
- Нет, что вы... - растерянно пробормотал я. Играть с ней в ассоциации на деньги я бы не стал. Но зато решил блеснуть интуицией:
- Почему вы не сказали полиции, что я встречался с Перком незадолго до его смерти?
- Мне и в голову не пришло, что тут есть связь... А она действительно есть? - испуганно спросила она.
Ситуация вышла прямо противоположная той, что была со Шлаффером.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
