Всю обратную дорогу я делился впечатлениями с бортовым комлогом, поскольку мой собственный, в виде пыли и пепла, носился холодным южным ветром где-то над Океаном. Я тараторил без умолку, смешивая услышанное от Франкенберга со своими собственными домыслами. Разбираться буду потом. Один раз комлог переспросил меня, мол, понимаю ли я, что говорю, но я велел ему заткнуться и писать все, как есть. Из вещественных доказательств у меня с собой был лишь кристаллик внешней памяти - перед тем как попытаться спасти хозяина, я схватил его со стола и машинально сунул в карман.
ГЛАВА ВТОРАЯ
ЛАБИРИНТ
1
- М-да, итоги, прямо скажем, неутешительные, - задумчиво произнес Шеф и посмотрел мне в глаза. Последовавшая затем пауза получилась у Шефа весьма многозначительной. Медная проволочка была, как всегда, в его руках, и на этот раз он согнул ее в большой вопросительный знак.
- Мне нечего сказать, - вздохнул я, - нас постоянно кто-то опережает...
- А эти гномы, кто они?
- Гомоиды - дети из пробирки - андроиды или вроде того. Искусственные человекообразные существа. Франкенберг назвал своих гомоидов "гномами", поскольку, как и гномы Парацельса, гомоиды что-то такое знают - то, чего нам с вами знать не дано. Это я понял из его рассказа. А что я НЕ понял - я надиктовал в комлог и написал в отчете. - И я кивнул в сторону экрана. Думаю, Перка и Франкенберга убили либо те, кто уничтожил информацию с накопителей, либо...
- Либо не те... Понятно, - отмахнулся Шеф, - еще какие соображения? Только не тараторь так...
И я принялся вслух рассуждать - медленно и обстоятельно - в надежде, что порядок в мозгах наступит сам собою, непосредственно в процессе рассуждений.
- Итак, что мы имеем на сегодняшний день. Во-первых, два трупа - Перк и Франкенберг. Во-вторых, пропавшая информация о каких-то биологических исследованиях. Строго говоря, ее-то у нас как раз и нет, но то, что она пропала, - это факт. Далее, очевидно, существует некая связь между этими двумя убийствами и исчезновением данных с накопителей.
- Не то чтобы совсем очевидно, но... ладно, пусть будет так. Смерть Франкенберга, без сомнения, убийство, но вот Перк мог и сам выпрыгнуть. Шеф пытался возражать, но без видимой охоты.
- Да хоть бы и сам, но не без причины ведь. Адрес Франкенберга он стер перед смертью, следовательно, Франкенберг тоже замешан. Когда я отправился к профессору, убийца следил либо за мною, либо за домом и попытался убить нас обоих, потому что мы оба - и я и Франкенберг - связаны с Перком. Возможно, убийца не планировал убивать меня, но ему подвернулся удобный случай, к тому же он испугался, что Франкенберг мне все расскажет... В общем, тут все, на мой взгляд, понятно. Теперь о гномах. Когда я первый и единственный раз беседовал с Перком, я спросил о них напрямик. Перк все отрицал, но, по-моему, очень неубедительно. Добавьте к этому стертые локусы с гномами, рассказ самого Франкенберга и, наконец, снимки в его кабинете, и вы поймете, что гномы - не плод моего воображения. Гномы действительно существуют!
Последняя фраза у меня получилась что надо! Если бы кто-нибудь услышал только ее, то ему и в голову бы не пришло со мною спорить - кто же спорит с сумасшедшим. Но Шеф слышал все и потому сказал:
- А если "гномы" - это всего лишь название для биороботов, ведь Франкенберг ими занимался какое-то время. Надо бы показать твою запись о беседе с Франкенбергом специалистам по биороботам.
Делиться со специалистами мне не хотелось.
- Не стоит. Франкенберг действительно конструировал биороботов - лет двадцать назад. Что делал потом, никому неизвестно - вся информация исчезла. Стоило ли ее уничтожать, если бы он продолжал заниматься только ими. Из биороботов никто не делает тайны, они же, в сущности, та же нейросеть, только не на кристаллах, а на нуклеотидных цепях. А снимки? Биороботов не делают похожими на людей. Единственное исключение - детские куклы. Нет, тут что-то другое.
- А что нам вообще известно про Франкенберга? Кроме того, что он умер, - спросил Шеф.
- До того срока, что я назвал - довольно много. Учился на Земле, в Еврапе...
- В Европе... произносится - Европа, - вежливо поправил меня Шеф.
- А... ну да, в Европе, потом работал в ... э-э-э... (я боялся опять переврать название) в общем, справку я подготовил, она должна быть у вас. Я проверил - ни с кем из тех, кого мы знаем, я имею в виду сотрудников института и их окружение, в контакт не входил. В Институте антропоморфологии Франкенберг не работал. Но опять-таки, моя информация устарела уже лет на двадцать. Можно предположить, что он сотрудничал с Институтом, но негласно. Перк, безусловно, об этом знал. Среди уничтоженной информации наверняка было что-то, что указывало на такое сотрудничество.
- А не мог ли Перк сам ее уничтожить? Я уже задавался подобным вопросом, и потому ответ был у меня готов, если это можно считать ответом:
- Вся каша заварилась, когда пользователи пожаловались в ОИБ. Нужна ли была Перку такая шумиха? Не разумней ли уничтожить информацию потихоньку, без лишнего шума, без скандала.
- Резонно. Итак, кроме Перка и Франкенберга, в деле замешаны еще какие-то лица. Кто они - мы пока не знаем.
- Факт! - радостно согласился я. Мне нравится, когда Шеф прав - в таких случаях с ним можно соглашаться не кривя душой.
- Да, забыл сказать, - продолжал тем временем Шеф, - я побеседовал со Службой Общественной Безопасности и я так понял, что жена Перка сказала им про комлог.
- Еще бы она не сказала - упаковку-то они бы в любом случае нашли!
- Ладно, для нас сейчас важно не это. Для нас важно знать, как скоро полиция найдет тебя и сколько будет стоить то, чтоб они от тебя отстали.
Я представил себя в тюрьме. Татьяна будет фрукты носить - такое вроде бы разрешается.
- Может, и не найдет, - робко предположил я, - или мне лучше исчезнуть на время?
- Ну-ну... хм, не найдет... Исчезновение тебе мало поможет, разве что, если ты исчезнешь навсегда...
Когда Шеф говорит "ну-ну", это означает, что он даже не может себе вообразить, что я должен сделать, чтобы загладить свою вину перед ним. За годы совместной работы он всего раза два говорил мне "ну-ну". Сегодня я услышал третье "ну-ну", и если к "ну-ну" добавить неявное предложение исчезнуть навсегда, то картина складывалась совсем безрадостная.
- В том кристалле, что я привез от Франкенберга, нашли что-нибудь? - Я срочно переменил тему.
- Ничего особенного - только карту Южного Мыса.
- Зачем она ему? - удивился я. - Флаеры и так дорогу знают.
- Криптологи пока колдуют над ней. Может, чего и наколдуют.
- Надеюсь, вы не сказали им, откуда у нас этот кристалл? - осторожно спросил я.
- А сам-то как думаешь? - возмущенно ответил Шеф. Следовало ли понимать его ответ как "нет" - не совсем ясно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
