мою спину. Царапает до боли. Но я не буду жаловаться: понимаю, что ей сейчас гораздо неприятнее, чем мне.
Когда захожу в неё до упора, я останавливаюсь, чтобы она привыкла. Убираю волосы с ее лица, глажу ее грудь. Говорю ей:
– Ты лучше всех, моя чемпионка…
Начинаю двигаться.
Сдерживаться очень трудно.
Такая узкая и теплая. Черт, черт, черт. Только бы не сорваться и не кончить прямо в неё. Сейчас жалею, что не надел презерватив… Подумал, что с девственницей можно. Она меня точно ничем не заразит, я тоже чистый…
Но лучше бы на мне был гондон. Так кайфово в ней, что у меня первый раз в жизни проблемы с самоконтролем. Как будто это я девственник.
Катя начинает тяжело дышать. Я целую ее грудь. Как могу, пытаюсь сконцентрироваться на ее ощущениях.
Это ее первый раз, а я как придурок – готов кончить за минуту.
Двигаюсь. Чувствую, она постепенно расслабляется. Просовываю руку между нами, трогаю ее клитор. Жду ее оргазма, просто стискивая зубы.
И когда она начинает протяжно стонать, выдыхаю, достаю изнывающий член… и выплёскиваю сперму на ее живот.
Кайф неимоверный, несмотря на то, что сам работаю рукой…
Когда кровь немного возвращается в мой мозг, достаю салфетку из тумбочки, вытираю каплю крови рядом с ее половыми губами, затем ее живот…
Ложусь рядом, обнимаю, прижимаю к себе.
Усмехаюсь. Пацаны не наврали насчёт девственниц! А может, это мне такая досталась…
– Как тебе твой первый раз? – спрашиваю я.
– Я тебя люблю, – отвечает Катя и, почти сразу закрыв глаза, засыпает у меня на плече.
Глава 24
Катя
Скоро выходить на лед. Бросаю на себя последний взгляд в зеркало. Яркий макияж, костюм весь переливается, похожа на звезду, упавшую с неба.
Уверена на все сто процентов: сегодня я стану чемпионкой и получу то, к чему шла всю свою жизнь.
Никакого страха, лишней паники. Только полная убеждённость: я все могу, сегодня я лучше всех.
Улыбаюсь своему отражению и выхожу из раздевалки. Иду по длинному коридору. Ещё никогда ни перед одними соревнованиями у меня не было такого боевого настроя. Я всегда тряслась даже перед финальными тренировками. А сейчас я в Санкт-Петербурге, на чемпионате по фигурному катанию, сегодня произвольная программа, самый важный день соревнований, а у меня такое удивительное спокойствие! Подумать только…
Ухмыляюсь. Не узнаю себя прежнюю. Я всегда раньше готовилась к поражению… Делала все возможное для победы, но морально была готова проиграть. Так ведь легче – не будешь потом расстраиваться.
Но сегодня все по-другому. В голове все ещё слышен голос Максима: «Ты лучше всех, моя чемпионка!» Мурашки бегут по коже, когда я вспоминаю прошедшую ночь… Я нарушила спортивный режим, и вообще, наверное, сошла с ума. Но странно, внутри только прилив сил, как будто наши отношения с Максом – недостающая деталь, которой раньше не хватало, чтобы дотянуться до звёзд.
Когда я утром проснулась, он ещё спал, я поцеловала его в плечо, тихо оделась и ушла к себе… Даже это простое воспоминание все внутри у меня будоражит. Я нисколько не жалею о произошедшем. Я все сделала правильно.
Подхожу к тренеру, слушаю последние рекомендации. На трибунах полно народу…
Я знаю, что Макс здесь, смотрит, но даже не пытаюсь искать его глазами. Знания, что он будет смотреть, уже достаточно, чтобы чувствовать себя увереннее.
Волшебное все-таки чувство – любовь. Раньше я была уверена, что для счастья мне нужно стать олимпийской чемпионкой, вот тогда да, буду счастливой… А сейчас, сейчас я в этом уже не уверена. Мне кажется, я уже счастлива. А медаль, которую получу (когда-нибудь), лишь приложение к счастью, но не замена.
Раньше я не могла поверить, что со мной может такое случиться – влюбиться… В восемнадцать! На пике своей формы и карьеры. В жизни спортсменки, которая мечтает об олимпийском золоте, нет места любви. Ведь некогда – тренировки, режим. А парни отвлекают…
Я вспоминаю, как Макс вчера пошутил, что поцелуи всю ночь напролёт перед соревнованиями – это легальный допинг.
Пожалуй, я готова с ним согласиться. Но пытаюсь об этом сейчас не думать… Итак, всю разминку живот скручивало от воспоминаний о моем самом первом разе. Но это не помешало мне выполнить идеальный тройной аксель.
* * *
До выхода на лёд считаные минуты. Чувствую себя уже чемпионкой. Представляю, как попаду в сборную, буду готовиться к самым желанным соревнованиям – Олимпийским играм.
Снимаю щитки с коньков и уже готова выйти на лёд, как ко мне подходит моя вечная соперница Милана, наклоняется и шепчет на ухо. Быстро-быстро, но я успеваю разобрать слова:
– Ты думаешь у тебя с Максом все по-настоящему, Шишкина? Думаешь, он тебя любит?
– О чем ты? Откуда ты его знаешь? – резко поворачиваюсь, хотя времени нет. Скоро заиграет музыка…
Милана скалит свои белые зубы.
– Дура! Макс – мой брат. И я его попросила сыграть с тобой в любовь… чтобы ты провалилась сегодня! Он поэтому тебе всю ночь спать не давал… Тебе не место в сборной! Ты тупая провинциалка, выскочка! Максу было противно тебя соблазнять… Он сделал это ради меня. Но это того стоило! Теперь ты проиграешь.
Я беспомощно хлопаю глазами. Не могу ничего ответить. Милана, тяжело дыша, добивает:
– Ты же поняла, что его «любовь» только для того, чтобы ты сегодня потерпела поражение?
Еле шевелю губами:
– Ты врешь.
– Я предполагала такой ответ.
Милана достаёт телефон и показывает мне фотографии. На первой она и Макс весело смотрят в камеру, улыбаются… А вторая фотография – это та, что мы с ним сделали позавчера, когда гуляли по Питеру.
Девушка смеётся. Начинает играть музыка из моей программы… Милана берет меня за шиворот и выталкивает на лёд, как котёнка. Бросает: «Удачно тебе проиграть». И я едва не падаю…
Я ловлю на себе взгляд тренера. Кира Викторовна машет рукой, показывает мне кулак. Знаю, что это значит: соберись! В ушах звенит. Я почти не слышу музыку, как собраться?
Начинаю кататься. Опаздываю… Делаю несколько ошибок. Такое чувство, будто я за минуту разучилась кататься. «Все, это конец», – думаю я.
Но потом в голове что-то щёлкает – как будто чувства разом отмирают, – и я перестаю сопротивляться движениям. Тело все делает за меня. Я прыгаю, делаю элементы на автомате, как будто это простая тренировка. Руки и ноги делают то, что помнят, а внутри все обливается слезами. У нас с Максимом все было не по-настоящему? Это все
