– Сеть безопасности не имеет права вот так, ни с того ни с сего, заключать людей под стражу, – заявила Зочи. – Аресты должны быть публичными, суды – открытыми, а не так, чтобы люди пропадали без причины.
– Ничего себе без причины, – возразил Хару. – Она террористка, а это вполне себе причина.
– Откуда ты знаешь, что она террористка? – спросила Зочи. – Или тебя снова приняли в Сеть безопасности, оформили допуск к совершенно секретным сведениям, а ты просто забыл нам об этом рассказать?
Хару смерил ее злобным взглядом:
– А что, тебе не нравятся методы работы Сети безопасности?
– Мне не нравится, что из-за их, как ты выразился, методов работы люди пропадают средь бела дня. Кто и когда им это позволил?
– Они должны нас защищать, и ради нашей безопасности они поступают так, как считают нужным. Если ты им не доверяешь, почему до сих пор здесь?
– Потому, что я предпочитаю решать проблемы, а не бегать от них.
– Вот как?
«Ну все, началось», – подумала Кира и хотела было вмешаться, чтобы прекратить спор, но Маркус ее опередил:
– Давайте закончим на этом, – предложил он. – И успокоимся. – Он посмотрел на Зочи. – Тебе помочь на кухне?
– У нас уже почти все готово, – ответила она и бросила на Хару презрительный взгляд. – Разве что помоги принести в комнату.
Зочи с Маркусом ушли на кухню, и Кира с облегчением вздохнула. Ей очень хотелось устроить Хару выволочку за то, что он затеял перепалку (безусловно, в том, что спор перерос в ссору, в большей степени виноват был именно он), но девушка понимала, что по большому счету дело не в Хару. Страсти накалились как в Ист-Мидоу, так и на острове в целом, и все были на взводе. Неужели Джанна действительно из Голоса? И теперь ее арестовали?
В детстве Киры все в некотором смысле было проще: один общий враг – партиалы, все творившиеся злодейства сваливались на них, хотя, конечно, не становились от этого менее ужасными. Зато было ясно, где белое и где черное. А сейчас… Кира понятия не имела, кто враг, кто друг, кого винить, кому верить. Если Джанна из Голоса, значит, нельзя доверять даже соседям, но если она невиновна, значит, нельзя доверять властям. Ни то, ни другое Кире не нравилось.
Хару встал и бросил хмуро:
– Пойду подышу.
Он вышел из комнаты. Кира слышала, как открылась и захлопнулась задняя дверь.
Мэдисон печально улыбнулась.
– Ты уж не сердись на него, – попросила она. – Ему сейчас нелегко.
– Трудная неделя на работе? – спросила Кира.
Хару занимался строительством. Правда, новых зданий теперь не возводили: все, что нужно, было давным-давно построено. Департамент строительства Ист-Мидоу следил за сохранностью сооружений и исследовал новые, которые, по мнению Сената, могли понадобиться городу. Сотрудники департамента постоянно участвовали в вылазках, оценивали прочность старых домов, прежде чем послать туда солдат и вывезти все ценное. Хару показал себя в этом с лучшей стороны, и его перевели из Сети безопасности в департамент строительства, чему он совсем не обрадовался. Кира знала, что когда у него на работе что-то шло не так, он по нескольку дней ходил мрачнее тучи. Она не раз задумывалась, не было ли назначение Хару завуалированным увольнением из-за какого-то конфликта или проступка.
К удивлению Киры, Мэдисон покачала головой:
– Нет, на работе все в порядке, – негромко пояснила она, – дело в том… – Она замолчала, потупила взгляд, потом снова подняла глаза на Киру. – Иди сюда.
Мэдисон говорила тихо, но взволнованно, ее глаза вдруг загорелись. Кира прищурилась, размышляя, с чего бы это Хару так разнервничался, а Мэдисон так счастлива. Кира придвинулась к Мэдисон, та оглянулась через плечо, и внезапно Киру осенило. При мысли о случившемся ее словно ударили под дых. Она уставилась на Мэдисон, затаив дыхание.
– Нет…
Мэдисон повернулась к Кире и широко улыбнулась:
– Я беременна.
Кира покачала головой, стараясь отдышаться:
– Нет, Мэдс, нет…
– Да, – ответила Мэдисон. – Это точно. Меня тошнило неделями, я даже есть ничего не могла, а спустя полчаса просыпался волчий аппетит, причем меня тянуло на всякую дрянь. Мне хотелось наесться земли, представляешь? Земли из сада. Правда, странно?
– Просто нам не хватает некоторых микроэлементов, – прошептала Кира. – И таким образом твой организм сообщает тебе, что ему нужно. Так что земля – еще не самое странное при нашем-то питании.
– Через несколько дней я схожу в больницу на обследование, – продолжала Мэдисон, – но решила сперва поделиться новостью с тобой.
– Нет, – повторила Кира и покачала головой. Ей не хотелось верить в происходящее. То есть она прекрасно понимала, что к этому все идет, но ведь Мэдисон ей как сестра, родной человек, то немногое, что осталось у Киры.
– Ты хоть представляешь, что тебя ждет? – спросила она. – Как это больно? Как опасно? В родах умирают, несмотря на все наше оборудование и мастерство врачей. И даже если ты выживешь, твой малыш умрет. Мы так и не научились лечить РМ-вирус. Несколько месяцев ты будешь вынашивать ребенка, пройдешь через все эти муки, ужасы, кровь и так далее, а потом он все равно погибнет. – Жгучие слезы навернулись на глаза Кире и потекли по щекам. Она представила Мэдисон на месте Ариэль, как она, крича, с широко раскрытыми от страха глазами колотится в стеклянную дверь, а ее дочурка плачет, корчится от боли и умирает. – Понятно теперь, почему Хару так нервничает, – проговорила Кира и вытерла глаза. – Это страшно. Незачем тебе терпеть такие муки.
– Я этого хочу, – тихо возразила Мэдисон.
– Дурацкий закон, – не сдержавшись, рявкнула Кира, тревожно оглянулась и снова понизила голос. – Незачем тебе так мучиться. Подожди, я что-нибудь придумаю. Оформим справку, что ты бесплодна, или еще что-нибудь. В конце концов, так бывает, ты, главное, не…
– Поздно, – перебила Мэдисон и расплылась в блаженной улыбке, которую Кира частенько видела на лицах будущих мамочек. Сердце девушки сжалось от боли. Мэдисон накрыла Кирину руку ладонью. – Я забеременела не потому, что так велит Сенат или Закон надежды. Я хочу ребенка.
Кира покачала головой. По щекам у нее по-прежнему текли слезы.
– Я этого хочу, – повторила Мэдисон. – Я родилась, чтобы стать матерью, это в моих генах, это моя суть. – Мэдисон приложила руку к груди и смахнула слезы. – Я понимаю, ты за меня боишься, и Хару тоже. Я сама боюсь, до смерти боюсь, но так нужно. Даже если мой ребенок проживет всего несколько дней. Даже если всего несколько часов.
– Ох, Мэдисон, – Кира подалась к подруге и обняла ее. Девушку мучили страх и раскаяние; Кира понимала, что права, но чувствовала вину за то, что напустилась на Мэдисон. Разумеется, та прекрасно сознавала, чем рискует: все женщины на острове отдавали себе отчет, какие трудности влекла за собой беременность. Но Мэдисон не бежала от опасности, она смело смотрела ей в лицо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
