Свитки все еще находились у нее.
Она посмотрела сквозь огромное зеркальное окно. Аэропорт «Джей Эф Кей» был погружен в темноту снежного вечера. Зима в Синайской пустыне тоже была прохладной, но Кэтрин совсем забыла, каким декабрь бывает в Нью-Йорке. Она определенно была одета не по погоде. И в шуме, создаваемом прибывающими пассажирами – взбудораженными туристами, приехавшими на праздник загруженными рождественскими подарками и желавшими поскорее добраться до места, – она почти различала мелодию «Тихая ночь», доносившуюся из громкоговорителя.
Таможенник занимался семьей из четырех человек, при этом не просто раскрыл их чемоданы, а разворачивал каждый рождественский подарок. Почему досматривали так тщательно? Они что-то искали? Очередную бомбу? А ведь ее самолет и в самом деле прилетел с Ближнего Востока. Ей стало страшно. Интересно, каким было наказание за контрабандный ввоз культурных ценностей в страну? Она, конечно, спрятала свитки, но, глядя на то, как таможенник снимает внутреннюю обивку мужского чемодана, уже не была уверена ни в чем. А ведь до сих все шло так гладко! Еще в Синае, когда Кэтрин ждала Дэниела, она сфотографировала свитки и тут же, в палатке, проявила пленку, что частенько делала во время раскопок. К тому моменту, как Дэниел приехал в лагерь, фотографии всех свитков были уже готовы. Снимки она спрятала в сумке от спортивного костюма Дэниела. Этот шаг был мерой предосторожности на тот случай, если с оригиналом что-либо случится.
В качестве дополнительной меры безопасности Кэтрин не стала брать с собой ни обрывок папируса, ни корзину, заполнив ее камнями и заново обернув холстом. Кто бы ни стал проводить обыск в ее палатке, он нашел бы лишь то, что видели и свидетели. Наконец, в отеле «Айсис» она предупредила мистера Милонаса, что, если кто-то будет спрашивать о ней, она уехала домой по семейным обстоятельствам.
Внимательно рассматривая таможенников и пытаясь установить, какой из них пропустит ее, не раскрывая ее багажа – один из них, рыжий, казалось, к пассажирам-женщинам относился проще, – она, ощутив холодок внутри, вспомнила один ужасный момент их побега, когда их почти поймали: она обернулась и увидела отца Гарибальди, рвущегося сквозь толпу, чтобы спасти «сестру». Мужество этого человека чуть не разрушило их хитрый план, а вместе с ним и шансы на побег.
Ей было неприятно осознавать, что этот поступок отца Гарибальди произвел на нее сильное впечатление. Только отважный человек мог вмешаться в семейную перепалку, особенно если семья живет по иным традициям. Он легко мог пострадать. Каким-то странным образом он напоминал ей Дэниела; они оба были как будто не от мира сего. И тут она вспомнила, что Дэниел когда-то собирался стать священником. Он уже выбрал духовную семинарию. Однако вдруг передумал, никому не объяснив причины. Кэтрин казалось, что на него повлияли события того дня, когда она нашла его плачущим за скамейками спортивного стадиона. Она так и не узнала, что же произошло в тот день, но именно после этого он заявил, что не желает принимать на себя духовный сан.
Очередь продвигалась, и Кэтрин вместе с ней, слегка подталкивая свой чемодан. До нее оставались лишь несколько пассажиров, работали три пункта таможенного досмотра. Сотрудники выглядели очень уставшими, тем не менее каждого тепло поздравляли с Рождеством, хотя ни на минуту не забывали о багаже.
Кэтрин чувствовала, что ее нервы гудят, как провода под высоким напряжением. Частично это состояние было следствием страха – она с ужасом представляла себе, как на нее наденут наручники и у всех на глазах уведут. Но еще сильнее ее одолевала жажда приступить к переводу свитков. Поскольку в течение последних двадцати четырех часов они лежали в чемодане, у нее не было возможности взглянуть на них. Однако Кэтрин чувствовала их, ощущала силу; создавалось впечатление, что свитки излучают какие-то волшебные потоки. «Дьякон Эмилия… Праведный… Конец света…»
Может, Сабина видела Иисуса? И узнала от него что-то, о чем не написано ни в Новом Завете, ни в апокрифических книгах? Нечто, способное изменить христианство навсегда?
Наконец подошла ее очередь. – Будьте добры, откройте свой чемодан. Душа ушла в пятки. Пытаясь сохранять спокойствие, несмотря на бешеное сердцебиение и внезапную сухость во рту, Кэтрин аккуратно открыла замки на двух чемоданах. В первом находились одежда и туалетные принадлежности, в другом лежали археологические инструменты, под которыми были уложены книги. Пока таможенник рассматривал пособия, она быстро взяла одно из них, «Заболевания египетских мумий», – купленную в Каире для Джулиуса, и, любезно раскрыв ее, протянула таможеннику.
Она специально раскрыла книгу на странице с цветными иллюстрациями. Когда мужчина разглядел изображения высушенных тел с головами без челюстей и пустыми глазницами, он в ужасе бросил книгу и посмотрел на те, что лежали в чемодане: «Пособие по полевой археологии», «Гончарное дело позднего бронзового века». Таможенник махнул рукой. Кэтрин быстро закрыла чемоданы и поспешила прочь.
Она проскользнула в ближайший женский туалет и наклонилась над раковиной. Ей было очень плохо. Под книгой о мумиях лежало пособие, озаглавленное: «Тело в смертельных муках». На его обложке было изображено частично сохранившееся человеческое тело с искривленным от смертельной агонии лицом. Таможеннику хватило одного взгляда на ужасающий снимок, чтобы дальше не осматривать багаж. Именно на такой эффект Кэтрин и рассчитывала.
Автором книги являлся доктор медицины Джулиус Восс, и перед побегом с Дэниелом Кэтрин решила воспользоваться суперобложкой книги Джулиуса, чтобы тайно провезти свитки. Она аккуратно вынула все страницы и вместо них вложила туда папирусные свитки. Они оказались настолько впору, что, когда она закрыла «книгу», свитки выглядели как старые, пожелтевшие страницы. Таким образом она собиралась скрыть их от посторонних глаз и отвезти домой.
С нетерпением дожидаясь авиарейса в Лос-Анджелес, она направилась через главный терминал, в котором царила полная суматоха, к выходу, где в снежной круговерти уже ждали специальные автобусы, готовые отвезти пассажиров к терминалам внутренних перелетов. Но только Кэтрин успела дойти до стеклянных дверей, как из репродукторов прозвучало объявление: «Внимание! Внимание! В связи с сильной метелью все рейсы временно отложены. За дополнительной информацией обращайтесь к своему билетному контролеру».
– Я нашел ее, мистер Хэйверз.
Майлз быстро нажал кнопку прибора внутренней связи.
– Где она?
Тедди Ямагучи докладывал из личного компьютерного центра Хэйверза, расположенного неподалеку от подземного музея, под ранчо в Санта-Фе.
