других делегатов, наслаждаясь моментом и силой своего положения – все остальные зависели от него.
– Я знал, что в кризисной ситуации ты поступишь именно так, – с горечью сказал Габриэль Бэйнс.
Как же он их ненавидел! У манов напрочь отсутствовала мораль, они были столь эгоцентричными и высокомерными, что просто не могли работать на общее благо. Еще раз убедившись в этом, Бэйнс дал себе слово при малейшей возможности отомстить Строу. Отомстить за все. На самом деле, Бэйнс понимал, что, появись возможность поквитаться со всем его кланом, это было бы тем, ради чего стоит жить. Сегодня маны на высоте, но это ненадолго.
«Стоит пойти к этим захватчикам, – подумал Бэйнс, – и заключить с ними пакт от имени жителей Адольфвилля. Они и мы против Да Винчи-Хайтс». Чем больше Бэйнс думал об этом, тем больше ему нравилась эта идея.
– Есть какие мысли, Габи? – спросила Аннет, пристально глядя на него. – У тебя такой вид, словно ты задумал нечто необыкновенное.
Как и все поли, Аннет обладала острым восприятием, она безошибочно прочла эмоции, изменившие его лицо.
Габриэль решил солгать. Пришлось сказать неправду.
– Думаю, – заявил он, – мы можем пожертвовать Гандитауном. Нам придется сдать этот район, он станет их колонией, они создадут там базу или что-то еще по своему усмотрению. Нам это может не нравиться, но…
Он пожал плечами. А что им оставалось?
– В-вы не заботитесь о нас только потому, что мы не такие чистоплотные, как вы, – грустно произнес Джейкоб Симион. – Я возвращаюсь в Гандитаун к своему клану. Если им суждено погибнуть, я погибну вместе с ними.
Он поднялся, с громким стуком опрокинув стул.
– Вы предатели, – добавил геб и неровной походкой направился к выходу.
Остальные делегаты смотрели ему вслед, в их позах и взглядах читались разные оттенки безразличия, и даже заботившаяся обо всех и вся Аннет Голдинг выглядела спокойной.
И все же на миг Габриелю Бэйнсу стало грустно. Для многих из них судьба была предрешена: порой пары, поли, шизы или даже маны незаметно для себя самих становились гебами. Это могло произойти с каждым и в любой момент.
И теперь, случись это с кем-то из них, им просто некуда будет идти. Что станет с гебами без Гандитауна? Эта мысль напугала его.
– Постой! – окликнул он Джейкоба.
Джейкоб остановился на пороге – жалкий, неуклюжий, неряшливый и, как всегда, небритый. Он обернулся, и в его запавших глазах мелькнул огонек надежды.
– Вернись. Нам стоит действовать сообща, – обратился он к ману. – Сегодня это Гандитаун, завтра Гамлетсити, шизы или мы сами. Неприятель будет захватывать поселение за поселением. Пока не останется только Да Винчи-Хайтс.
Неприязнь к Строу придала его голосу резкости и ядовитости. Бэйнс не узнавал собственных интонаций.
– Я голосую за то, чтобы мы использовали все наши ресурсы и попытались отвоевать Гандитаун. Мы должны занять там оборонительную позицию, – заявил он решительно.
«Прямо посреди гор мусора, навозных куч и ржавеющей техники», – напомнил себе и поморщился.
– Я согласна с Бэйнсом, – после паузы сказала Аннет Голдинг.
Все проголосовали за. Лишь Строу высказался против.
Решение было принято.
– Строу, – живо предложила Аннет, – готовьте свое орудие, которым вы только что хвастались. Вам, манам, будет позволено возглавить операцию и вернуть Гандитаун. Ваша воинственность тут как раз кстати. А вы, Габриэль, поможете все организовать.
Теперь, когда все было решено, Аннет казалась совершенно спокойной.
– Мистер Строу, – мягко обратилась к нему Ингред Хибблер, – стоит отметить, что если война будет вестись вблизи Гандитауна и в нем самом, то ущерба для других поселений не будет. Вы это учитываете?
– Вот представьте – в Гандитауне драка, – протянул Строу, – и месиво будет по пояс в… Даймонд, Симион, нам понадобятся все святые шизы и гебы, все провидцы, чудотворцы и псионики, которых мы только сможем найти. Ваши кланы предоставят такую возможность? Мы наймем их.
– Думаю, да, – ответил Даймонд.
Симион кивнул.
– Благодаря чудо-оружию Да Винчи-Хайтс, благодаря талантам шизов и гебов, – сказала Аннет, – мы должны быть в состоянии оказать нечто большее, чем просто сопротивление.
– Если мы узнаем полные имена захватчиков, – подхватила мисс Хибблер, – то сможем составить нумерологические карты и выявить их слабые места. А если у нас будут и даты их рождения…
– Мне видится, – перебила ее Аннет, – что оружие манов, организаторские способности паров в сочетании с даром предвидения шизов и гебов – это гораздо полезнее.
– Спасибо вам, – сказал Джейкоб Симион, – за то, что не бросили Гандитаун.
Он признательно посмотрел на Бэйнса, и тот впервые за месяцы, возможно, даже годы, почувствовал, что его защитные барьеры рушатся. Он наслаждался – пусть и ненадолго – чувством расслабления, близким к эйфории. Появился человек, не собирающийся нанести ему вреда. И даже если этот кто-то – всего лишь геб, это все равно значило многое.
Бэйнс вспомнил о детстве. До того, как он принял решение стать паром.
7
Доктор Мэри Риттерсдорф прогуливалась по заваленной мусором центральной улице Гандитауна.
– Я в жизни ничего подобного не видела, – бормотала она в изумлении. – Клинический случай! Безумие! Полагаю, все эти люди страдают гебефренией. Ужасно! Столько грязи!
Что-то внутри Мэри велело ей покинуть это место, навсегда убраться восвояси. Вернуться на Терру, продолжать консультации по вопросам семьи и брака и забыть, что она когда-либо видела это все.
Мысль о том, чтобы начать с этими людьми курс психотерапии, заставила ее содрогнуться. Увы, тут не помогут ни медикаментозная терапия, ни электрошок. Перед ней была последняя стадия психического заболевания, точка невозврата.
Стоявший рядом молодой агент ЦРУ Дэниел Мэйджбум спросил:
– Значит, по-вашему, тут у всех гебефрения? Я могу доложить об этом официально?
Взяв Мэри под руку, Дэниел помог ей перешагнуть через останки какого-то крупного животного, чьи ребра в лучах полуденного солнца напоминали зубцы огромной изогнутой вилки.
– Да, это очевидно. Вы видели дохлых крыс, валявшихся у двери той лачуги? Меня тошнит. Желудок наизнанку выворачивает! Сейчас так уже никто не живет. Даже в Индии и Китае такого не увидишь. Мы словно вернулись на четыре тысячи лет назад, именно так, должно быть, жили синантропы и неандертальцы. Только без ржавых тракторов и прочей техники.
– Мы можем выпить, – предложил Мэйджбум. – На корабле есть выпивка.
– Выпивка мне не поможет, – уныло заметила Мэри. – Знаете, что мне напоминает это богом забытое место? Дрянную старую квартирку, в которую переехал мой муж, когда мы расстались.
Мэйджбум вздрогнул и моргнул.
– Да, я замужем, – в подтверждение своих слов добавила Мэри. – Я ведь вам уже говорила.
Реакция Мэйджбума удивила ее, во время полета она свободно обсуждала с ним свои семейные
