Мысль о том, что Роберт сейчас с другой женщиной, рождала в ней непривычное и нежеланное чувство. Непривычное, потому что она никогда не могла подумать ничего подобного о Фрэнке, а нежеланное, потому что…
Конечно, это не ревность, успокаивала себя Шарон, укладываясь на кровати. Что бы это могло быть? Она была просто благодарна за то, что Роберта сейчас здесь не было.
Шарон закрыла глаза и снова попыталась уснуть. Но как она ни старалась вызвать в памяти любимые черты Фрэнка, перед ней стоял лишь Роберт. Он склонялся над ней, смотрел потемневшими от страсти глазами…
— Нет! — с надрывом, охваченная нарастающим ужасом, крикнула она. — Нет, нет!
5
— А, Роберт! Рада снова вас видеть. Хорошо провели вечер?
Шарон старалась не слишком обращать внимание на переводчицу-японку, которая подошла к их стенду. Однако не преминула отметить, как лучились глазки этой раскрашенной статуэтки, когда она коснулась руки Роберта.
Значит, ночью они, скорее всего, не были вместе, предположила Шарон, увидев, как Роберт поворачивается к своей любимице, как улыбается и наклоняет к ней голову.
Шарон как раз завтракала, когда Роберт опустился на стул напротив нее. Он спокойно заказал кофе, никак не объясняя своего ночного отсутствия, лишь попросил ее перевести для него некоторые документы. Через несколько минут они уже направились в выставочный павильон.
— Очень хорошо, Хироко… Жаль только, что мы с вами тогда разминулись…
О, Шарон могла поклясться, что его взгляд лишь чуть дольше задержался на японке, кокетливо улыбнувшейся ему. Та сообщила, что должна вернуться к своим коллегам, а потом склонилась к Роберту и соблазнительно промурлыкала:
— После обеда я свободна. Вы говорили, что у вас есть машина…
Шарон ждала, что Роберт ответит в своем обычном, казарменном стиле, что он слишком занят и у него нет свободного времени, но, к своему возмущению, вместо этого услышала:
— Конечно. Когда именно вы освободитесь? Как только японка удалилась настолько, что не могла их слышать, Шарон не сдержалась и желчно напомнила ему:
— Мне казалось, ты говорил, что мы приехали сюда работать.
— А что случилось? Ты часом не ревнуешь? — С чего бы? Она к твоим услугам. Полагаю, ты с ней был ночью?
— А если и так, — позевывая с донжуановской вальяжностью, возразил Роберт, — разве это тебя касается?
Непонятно почему, но Шарон просто выводило из себя его нахально-игривое настроение.
— Да, представьте себе, босс, меня это касается, — сердито сказала она. — Может быть, для тебя нет ничего такого в том, чтобы переходить из постели в постель, от женщины к женщине. Может быть, ты даже мнишь себя эдаким жеребцом и вообще собой восхищаешься. Но я с кем попало не сплю и беспокоюсь о своем здоровье.
— В самом деле? Странно, но прошлой ночью мне так не показалось.
Глаза Шарон сверкнули гневом.
— Это потому, что… — начала она защищаться, но Роберт, потягиваясь, перебил ее.
— Потому что тебе нравилось воображать, что я — это Фрэнк, — закончил он за нее, хорошо зная, о чем она будет говорить. — Могу тебе кое-что рассказать, раз уж дело дошло до этого. То, что ты о нем думаешь, — плод твоего воображения. Если мы с Фрэнком решим подсчитать своих подружек, подозреваю, в его списке их будет побольше. На самом деле из-за него ты бы быстрее, как ты скромно выражаешься, «испортила здоровье», чем из-за меня.
— Я тебе не верю, — горячо возразила Шарон. — Фрэнк никогда бы… Он не такой, как ты, — категорично сказала она. — Он никогда бы не стал спать с кем-то только ради секса.
— Я и не говорил, что стал бы, — поправил ее Роберт. — Я только сказал, что из нас двоих у него, вероятно, партнерш было побольше. А к твоему сведению, деточка, я не сплю с женщинами «только ради секса».
Его взгляд подсказывал Шарон, что не стоит больше спорить, но она была слишком обижена и сердита, чтобы обратить на это внимание.
— Ты сделал это со мной! — дерзко бросила вызов она.
На мгновение Шарон показалось, что она победила и он промолчит. В конце концов, что он мог ей на это ответить, чтобы не соврать?
Ответная пощечина, однако, не заставила себя долго ждать.
— Я занимался с тобой любовью, — железным тоном, как робот, подтвердил он, четко выделяя каждое слово. Шарон казалось, что в нее впиваются посланные точно в цель пули. — Я занимался с тобой любовью, потому что ты не оставила мне другого выбора.
— Ты говоришь так, чтобы наказать меня, — возразила Шарон. На глазах у нее выступили слезы.
— Мисс Дуглас, позвольте обратить ваше внимание на то, что есть момент, когда мужчина — любой мужчина — уже не может остановиться. Это общеизвестно. Но задолго до того, как я достиг этого момента, ты сама… ты сама хотела…
— Не тебя, — отрезала Шарон. — Тебя я не хотела. Я даже подумать не могла об этом! — И, забыв о приличиях, она толкнула рекламный столик и отскочила от стенда так резко, что на мгновение зал закружился вокруг нее. Она не слушала Роберта, растерянно уговаривавшего ее вернуться. Повернувшись на каблучках, Шарон поспешила прочь, почти побежала.
Как он смеет говорить ей такое, заставлять ее чувствовать себя такой дешевкой, когда он знал… Ну и черт с ним, пусть весь день проведет со своей японкой, пусть всю ночь с ней проведет…
— Шарон, в чем дело? Что стряслось?
Увидев проникнутое участием встревоженное лицо малыша — Бергера, Шарон внезапно приняла решение…
— Курт, я передумала, — скороговоркой начала она. — Если твое предложение показать мне окрестности еще в силе, то я еду с тобой.
— Мне будет приятно… я счастлив. — Бергер заискрился улыбкой. — Но я буду занят до двух часов.
— Меня это устраивает, — успокоила его Шарон, на прощание помахав пальчиками.
Значит, до двух ей придется переводить для Роберта. По крайней мере, он не сможет упрекнуть ее в том, что она бездельничает, мстительно ликовала Шарон, игнорируя тихий внутренний голос, предупреждавший, что она затеяла нечто опасное и безответственное.
Если Роберт нашел время, чтобы поразвлечься со своей японкой, то почему она не может себе позволить маленькое, совершенно безобидное развлечение? А что до того, что получится прогул, то уж несколько часов, которые она проведет с Куртом, всегда можно отработать, упрямо убеждала она себя. Хотя бы для того, чтобы Роберт не смог обвинить ее в том, что она отлынивает.
Было почти двенадцать, когда Роберт вошел в номер. Шарон изо всех сил трудилась над переводами, которые оказались сложнее, чем она предполагала.
— Ты уже закончила? — властно спросил он, приближаясь к письменному столу.
