Тем не менее Уоллису удалось обогнуть острова Бабуян и миновать Формозский (Тайваньский) пролив. Пройдя в виду острова Суматра, «Дофин» 30 ноября прибыл в Батавию (Джакарту).
Последняя часть путешествия проходила по местам, о которых мы уже имели случай несколько раз говорить. Поэтому достаточно будет упомянуть, что из Батавии, где экипаж болел лихорадкой, Уоллис направился к мысу Доброй Надежды, затем к острову Святой Елены и 20 мая 1768 года прибыл в Лондонский порт после 637-дневного плавания.
Можно пожалеть, что Хоксуорт не привел инструкций, данных Уоллису Адмиралтейством. Не зная их, мы не можем судить, насколько точно выполнил отважный мореплаватель полученный им приказ. Как мы видели, он неуклонно следовал тому пути, который был проложен в Тихом океане его предшественниками. В самом деле, почти все путешественники приставали к Опасному архипелагу (Туамоту), оставляя в стороне ту часть Океании, где больше всего островов и где Куку предстояло совершить столько важных открытий.
Искусный моряк, Уоллис, несмотря на поспешное и вследствие этого недостаточно тщательное снаряжение своего корабля, сумел использовать все непредвиденные возможности, что позволило ему довести до благополучного конца рискованное предприятие. Нужно также отдать должное его стараниям, направленным на то, чтобы собрать серьезные материалы о виденных народах. Если бы на борту его корабля было несколько специалистов-ученых, научные результаты экспедиции, несомненно, оказались бы более плодотворными. Вина за это лежит на Адмиралтействе.
Мы уже упоминали, что 10 апреля 1767 года, когда «Дофин» и «Суоллоу» вышли из Магелланова пролива в Тихий океан, первый из этих кораблей, подгоняемый свежим ветром, вскоре потерял из виду второй, который не был в состоянии за ним поспевать. Разъединение принесло капитану Картерету очень большие неприятности. Лучше, чем кто-либо из его команды, он отдавал себе отчет в плачевном состоянии своего корабля и скудности имевшихся на нем запасов. Он понимал, наконец, что не может надеяться на встречу с «Дофином» до возвращения в Англию, так как никакого плана кампании не было выработано и никакого места встречи не было назначено — очень серьезное упущение со стороны Уоллиса, хотя тот и знал о ветхом состоянии «Суоллоу». Картерет счел, однако, благоразумным скрыть от команды свои опасения.
Впрочем, ужасная погода, встретившая «Суоллоу» в Тихом океане, отнюдь не оправдывающем своего названия, не оставляла людям времени на размышления. Опасности данного момента, которые приходилось преодолевать, чтобы не пойти ко дну, заслоняли перед ними будущие беды.
Картерет шел курсом на север вдоль берегов Чили. Когда он выяснил количество остававшейся на корабле пресной воды, ему стало ясно, что этого запаса недостаточно для предпринимаемого им перехода. Поэтому он решил, прежде чем пуститься в путь на запад, набрать воду на островах Хуан-Фернандес или Мас-Афуэра.
Погода по-прежнему стояла ужасная. 27 апреля вечером налетел очень сильный шквал, направление ветра резко изменилось, и он задул прямо в лоб. Еще немного — и ураган сломал бы мачты и опрокинул бы корабль. Буря продолжала бешено неистовствовать, и совершенно намокшие паруса так прилипли к мачтам и снастям, что почти невозможно было с ними управляться.
На следующий день огромная волна сломала рей бизань мачты[64] в том месте, где был зарифлен парус, и на несколько минут покрыла водой весь корабль. Буря стихла, но ненадолго; не успел экипаж «Суоллоу» несколько прийти в себя и починить полученные кораблем повреждения, как она возобновилась и продолжалась в виде сильных шквалов до 7 мая. Затем ветер перешел в попутный, и через три дня на горизонте показался остров Хуан-Фернандес.
Картерет не знал, что испанцы возвели на этом острове укрепления. Поэтому он очень удивился, увидев на берегу большое скопление людей; у самого края воды он различил батарею из четырех орудий, а на холме — форт с двадцатью амбразурами, над которым развевался испанский флаг. Порывы ветра помешали ему войти в бухту Камберленд, и, прокрейсировав целый день, он вынужден был направиться к Мас-Афуэра; но те же препятствия и разбивавшийся о берег океанский накат сильно мешали его действиям; с большим трудом ему удалось погрузить несколько бочек с водой. Моряки, вынужденные из-за состояния моря задержаться на берегу, убили столько цесарок, что их хватило на весь экипаж. Цесарки да тюлени и некоторое количество рыбы — вот и все, чем удалось разжиться за время пребывания в этих водах, отмеченного непрерывными шквалами и бурями, не раз грозившими кораблю гибелью у берегов острова.
То и дело отгоняемый порывистыми ветрами, Картерет всякий раз, как ему удавалось вновь приблизиться к суше, пользовался случаем изучить остров Мас-Афуэра; он обнаружил множество ошибок у составителя отчета о путешествии адмирала Ансона и сообщил некоторые ценные для мореплавателей подробности.
Расставшись с Мас-Афуэра, Картерет направился к северу в надежде встретить юго-восточный пассат. Отнесенный несколько дальше, чем рассчитывал, он решил заняться поисками островов Сан-Амбросио и Сан-Фелис, расположенных севернее группы Хуан-Фернандес. Теперь, когда последняя была оккупирована и укреплена испанцами, эти острова могли оказаться в случае войны полезны для английского флота. Однако карты Грина и «Основы навигации» Робертсона расходились в указании их координат. Картерет, больше доверявший последнему труду, искал острова на севере, но не нашел их. Перечитав описание, сделанное Уэзером, врачом экспедиции Девиса, он решил, что эти два острова являются той землей, которую знаменитый флибустьер встретил на своем пути к югу от островов Галапагос, и что Земли Девиса вовсе не существует. Это было двойное заблуждение — отождествление островов Сан-Фелис с Землей Девиса и отрицание существования последней, являющейся не чем иным, как островом Пасхи.
«На этой параллели, — пишет Картерет, — мы встретили легкие ветры, сильное течение, идущее на север, и другие признаки, дававшие основание предполагать, что мы находимся вблизи от той Земли Девиса, которую так старательно разыскивали. Но вновь поднявшийся свежий ветер заставил нас повернуть на юго-запад, и мы очутились на 28°30' южной широты; следовательно, если бы эта земля или какая-нибудь другая, подобная ей, существовала, я неизбежно встретил бы ее или, по крайней мере, увидел бы. Затем я держался у 28° южной широты, в 40° к западу от отправной точки и, согласно моему определению, на 121° к западу от Лондона».
Так как все мореплаватели продолжали признавать существование «Южного материка», то Картерет не мог себе представить, что Земля Девиса является лишь маленьким островком, точкой, затерянной среди необъятного океана. Не встретив материка, он пришел к выводу, что Земли Девиса вовсе не существует.
