села на окно и что-то пропела, не стала источником радости.
– А вы видели карету? – восхищенно принялась рассказывать Фиури. – Вся в золоте! Усыпанная камнями, а бисцион весь в голубых сапфирах.
– Что такое бисцион? – не поняла Диана, отвлекаясь от умывания, золото и бриллианты ее не интересовали, но это странное слово привлекло внимание.
Служанки тут же замолчали и уставились на нее. Марта пришла на помощь, махая рукой и ругаясь:
– Бездельницы! Ваша хозяйка приехала из Англии, откуда ей знать, что такое бисцион? Не обращайте на них внимания, леди Девон, это деревенские девки, они не знают, как себя вести с леди. – Она еще раз взглядом дала понять, что служанки виноваты, и те тут же присели, склонив головы. Диана этого даже не заметила, она отошла от кувшина с водой и выглянула в окно. Во дворе и правда стояла такая красивая карета, какой, наверно, Диана еще не видела за всю свою жизнь: золотые узоры переплетались между собой.
– Леди Девон, – Марта тут же кинулась к хозяйке и увела ее в центр покоев, – нельзя, чтобы Его Светлость вас увидел до свадьбы, это плохая примета.
Диана нахмурилась: она не разглядела бисцион, и какая глупость верить в приметы!
– Тогда расскажите мне о сапфировом бисционе.
– Это символ рода Висконти, скоро станет и вашим символом.
– Змея? – Диана даже вздрогнула, вспомнив экипаж, на котором ехала в Ломбардию.
– Змей, – поправила ее Марта.
– Дракон, – улыбнулась Фиури, – как наш герцог.
– Значит, змей, – прошептала Диана, даже не желая вдаваться в подробности всего остального, – одевайте меня!
Марта открыла двери в покои, и тут же модистки занесли платье. Оно уже изрядно надоело Диане, но после того, как она его надела и взглянула на себя в зеркало, не признать красоту этой вещи было невозможно. Швеи постарались, сшили самое красивое платье, которое когда-либо видела Диана. Марта возилась с ее волосами, укладывая в прическу, пока другие служанки облепили хозяйку, восторженно вскрикивая:
– Такой красивой герцогини у нас еще не было!
Но волнение нарастало, а после того, как на Диану накинули фату из тонкой ткани с вышитым узором, сердце гулко забилось.
– Я вижу герцога! – воскликнула Фиури, вглядываясь в окно. – Свита уже отправилась в церковь! Боже милостивый! Как волнительно!
После таких восклицаний Диана чуть не упала. И если бы не руки Марты, которые ее поддерживали, то ее поднимали бы с пола.
В дверь постучали, и все притихли, переводя на нее взгляды.
– Это Калисто. Он пришел за нами! – Марта тут же начала давать распоряжения слугам, одна из них открыла дверь, слушала и кивала, потом обратилась к хозяйке:
– Госпожа, вас ждет внизу Маурицио, он поведет вас в церковь. Герцог и гости уже выехали, ждут только вас.
Если можно было бы прирасти к полу, Диана навсегда предпочла бы остаться статуей. Но ее вывели под руки, она мало понимала, кто именно был рядом. Кто-то из служанок сзади поправлял подол длинного платья, кто-то нес фату. Весь этот наряд с вкраплением драгоценных камней был слишком тяжел, ноги не шли. Подойдя к лестнице, внизу она увидела мужчину преклонного возраста, он галантно поклонился ей, и Калисто тут же его представил:
– Маурицио Тровато, леди Девон.
Диана спускалась медленно, боясь упасть, но даже не смотрела на ступеньки. Лицо этого мужчины ей было незнакомо, но его улыбка и морщинки в уголках глаз почему-то вызывали доверие.
– Леди Девон, – он еще раз поклонился Диане, как только она оказалась рядом, – мне велено быть с вами. Карета подана.
Маурицио предложил взять его под руку, и Диана схватилась за него, как за спасительную соломинку, хотя этот человек пришел отдать ее замуж за миланского тирана.
Как только они оказались во дворе, возле кареты, первое, что увидела Диана, – сапфировый бисцион на дверях кареты. Из пасти этого чудовища торчал человек, на его месте можно было представить ее саму. Маурицио открыл дверь, скрыв вид на змея.
– Леди Девон. – Он подал ей руку, и Диана, держась за нее, села в карету. Внутри все было обито красным бархатом. Наверное, самым дорогим, какой есть в этом мире.
Марта залезла с другой стороны, Маурицио закрыл дверь, оставляя женщин одних. Сам вскочил на лошадь и махнул рукой:
– Поехали!
Карета тронулась, Диана выглянула в окно, наблюдая, как служанки машут им вслед. Через какое-то время они встретят ее уже в другой роли. В роли, которая войдет в историю Миланского герцогства. В роли еще одной миланской герцогини.
Диана отвернулась от окна и посмотрела на Марту, как будто ждала поддержки от матери. Конечно, Марта ей не мать и не обязана проявлять чувства, но, против всех манер, рука Марты коснулась руки хозяйки:
– Просто думайте о чем-то приятном, и волнение пройдет. Например, о том, как вы поскачете завтра на своей Бьянке.
Представив это, Диана непроизвольно улыбнулась. Все же Марте удалось немного снять напряжение. Девушка откинулась на спинку сиденья и снова выглянула в окно. Карета уже выехала за пределы замка, они въезжали в деревню. Слышались восторженные крики простого народа, а дети, махая руками, бежали вслед за каретой. Диана улыбнулась им. Когда-то она так же бегала по территории замка с обычными детьми и радовалась жизни. У нее было прекрасное детство, она провела его в радости и без рамок социального статуса. Все люди одинаковы, все имеют одинаковые проблемы, и даже у короля болит сердце так же, как у простого человека.
В детстве ей не нравилось лишь одно – постоянная учеба. Когда была жива мама и в доме царило счастье, родители давали ей самое дорогое образование, маленькая Диана учила сразу несколько языков, и среди них была латынь. Ее няня разговаривала исключительно на латыни. А теперь взрослая Диана сидит в самой дорогой карете, едет в церковь и выйдет оттуда миланской герцогиней. Как возможно такое совпадение?
Карета дернулась и тут же остановилась.
– Приехали, – крикнул кто-то из мужчин, вырвав Диану из воспоминаний. Она вжалась в сиденье, ощущая ладони Марты на своих руках.
– Все будет хорошо, – прошептала она, – он строг, но у него есть сердце. Рано или поздно оно будет вашим.
Ей не хотелось ни сердца Стефано Висконти, ни титула герцогини, ни золотой кареты. Ей хотелось мчаться на Бьянке к обрыву, а потом долго смотреть сверху вниз.
Дверь открылась, и тут же показалась рука Маурицио в черной перчатке. Диана продолжала слышать крики, детский смех.
