— В этот вечер я каждого делаю красивым, или привлекательным, или сексуальным. Несколько часов человек может быть любовником своей мечты — и еще чьей-нибудь. Хотя я не стал бы растягивать это на всю ночь. Гламор так долго не держится.
— Кто вы такой? — спросил Ларри.
— Кто выглядит как хомо сапиенс, может воспитываться среди хомо сапиенс, но не является хомо сапиенс? — спросила я.
У Ларри глаза полезли на лоб.
— Хомо арканус. Он — фейри?
— Пожалуйста, не так громко, — попросил Магнус. Он огляделся. Никто на нас внимания не обращал. Все смотрели в магически горящие глаза друг друга.
— Вам не удалось бы все время сходить за человека, — сказала я.
— Бувье уже сотни лет занимаются здесь предсказанием судьбы и любовными чарами.
— Вы сказали, что это не любовные чары.
— Они думают, что это чары, но вы знаете, что это.
— Гламор.
— Что такое гламор? — спросил Ларри.
— Магия фейри. Она позволяет им застилать нам разум и показывать вещи лучше или хуже, чем они есть.
Магнус кивнул и улыбнулся, будто ему было приятно, что я это знаю.
— Именно. Если сравнивать со многим другим, это очень незначительное волшебство.
Я покачала головой:
— Я читала о гламоре. Он не оказывает такого действия, если только вы не из высокого круга, Даоин Сидхе. Светлый круг страны фейри редко скрещивается со смертными, по крайней мере с простолюдинами. А вот темный круг — да.
Он поглядел на меня своими прекрасными глазами, такими красивыми даже без гламора, что хотелось к нему прикоснуться. Проверить, так ли роскошны его волосы на ощупь, как на вид. Он выглядел как поистине изящная статуя — хотелось провести пальцами по ней, ощутить ее изгибы.
Магнус кротко улыбнулся:
— Темный круг зол и жесток. То, что делаю я, — не зло. Эти люди могут на одну ночь ощутить себя такими, какими мечтают быть. Они думают, что это любовные чары, и я им не мешаю. Мы все держим в секрете это маленькое нарушение закона. Местная полиция в курсе. Они иногда даже сами в этом участвуют.
— Но это не любовные чары.
— Нет. С моей стороны это природный дар. Использование доморощенной магии не противоречит закону, если все знают, что я это делаю.
— То есть вы притворяетесь, что это любовные чары, и все смотрят на это сквозь пальцы, поскольку получают удовольствие, но на самом деле это гламор фейри, который не противоречит закону, если применяется с разрешения участников.
— Именно так.
— И потому все полностью в рамках закона.
Он кивнул:
— И если бы я был из темных фейри, стал бы я делать что-нибудь такое, что радовало бы столь многих?
— Да, если бы это было вам нужно.
— А разве нет запрета на миграцию в эту страну фейри темного круга? — спросил Ларри.
— Есть, — ответила я.
— Он не действует, если моя семья въехала сюда до этого запрета. Бувье здесь живут уже почти триста лет.
— Невозможно, — возразила я. — Столько лет здесь живут только индейцы.
— Ллин Бувье был французским траппером. Первым европейцем, чья нога ступила на эту землю. Он женился на девушке из местного племени и обратил индейцев в христианство.
— Очко в его пользу. А как получилось, что вы не хотите продать землю Раймонду Стирлингу?
Он моргнул:
— Знаете, я был бы сильно разочарован, если бы выяснилось, что вы работаете на него.
— В таком случае простите за разочарование, — сказала я.
— Кто вы такие?
Он, очевидно, имел в виду не просто имена. Я на секунду задумалась.
— Я Анита Блейк, это Ларри Киркланд. Мы аниматоры.
— Очевидно, не те аниматоры, которые рисуют мультики?
Я не смогла скрыть улыбки.
— Нет. Мы поднимаем мертвых. Анимируем — от латинского слова «давать жизнь».
— И это все, что вы делаете? — Он смотрел на меня пристально, будто что-то было написано на внутренней стороне моего черепа и он пытался это прочесть.
Очень неприятен был этот изучающий взгляд, но мне случалось выдерживать и более сильные. Глядя ему в глаза, я сказала:
— Я лицензированный истребитель вампиров.
Он вежливо покачал головой:
— Я не спрашивал, чем вы зарабатываете на жизнь. Я спрашивал, кто вы.
— Может быть, я не поняла вопроса.
— Может быть. Вот ваш друг спросил меня, кто я. Вы ответили ему, что я — фейри. Я спросил вас, кто вы, и вы мне описали свою работу. Это как если бы я сказал, что я бармен.
— Тогда я не знаю, как ответить на ваш вопрос.
Он не отводил от меня настойчивых глаз.
— Нет, знаете. Я вижу в ваших глазах это слово. Одно слово.
И когда он его увидел, это слово стало ясно и мне.
— Некромант. Я некромант.
Магнус кивнул.
— Мистер Стирлинг знает, кто вы?
— Не уверена, что он понял бы, даже если бы я ему сказала.
— Вы действительно обладаете возможностью управлять нежитью всех видов? — спросил он.
— А вы действительно можете сделать сто башмаков за одну ночь? — ответила я вопросом на вопрос.
Он улыбнулся:
— Это не тот вид фейри.
— Вот именно.
— А зачем вы здесь, если вы работаете на Стирлинга? Надеюсь, не затем, чтобы уговорить меня продать? Мне было бы очень неприятно ответить «нет» такой прекрасной даме.
— Кончайте ваши комплименты, Магнус. Они вас ни к чему не приведут.
— А что меня приведет к чему-нибудь?
Я вздохнула.
— Не надо, я и так запуталась с мужчинами.
— Что правда, то правда, — буркнул Ларри.
Я посмотрела на него мрачно.
— Я не приглашаю вас на свидание. Я приглашаю вас в свою постель.
Я обернулась к нему — нет, скорее вызверилась.
— Не в этой жизни!
— Секс между сверхъестественными существами — всегда вещь захватывающая, Анита.
— Я не из сверхъестественных существ.
— А теперь кто буквоедствует?
На это я не знала, что сказать, и потому ничего не сказала. Молчание — золото.
Магнус улыбнулся:
— Простите, что смутил вас, но я бы никогда себе не простил, если бы не спросил. Я уже очень давно не был ни с кем, кроме людей. Давайте я поставлю выпивку, чтобы загладить свою грубость.
Я покачала головой:
— Лучше пару меню. Мы еще ничего не ели.
— Еда за счет заведения.
— Нет, — сказала я.
— Почему?
— Потому что конкретно вы мне не нравитесь, а я не люблю принимать одолжения от тех, кто мне не нравится.
Он откинулся в кресле, на его лице мелькнуло нечто, близкое к удивлению.
— А вы откровенны.
— Вы еще не знаете, насколько, — заверил его Ларри.
Я подавила желание пнуть его ногой под столом и спросила:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
