– Чему был посвящен твой диплом? – спросил Ник, сжимая девушку в объятиях.
– Взаимоотношению людей и псиоников, – ответила та.
– Откуда такой интерес к псионикам?
– Мой брат – псионик.
– Сочувствую.
– Почему?
– Наверное, тяжело, когда твой близкий человек – не такой, как все?
– Вовсе нет. Наоборот. Илья всегда и во всем помогал мне. И дома, и во дворе, и в университете.
– Он телепат?
– Нет.
– Ведун?
Анна засмеялась:
– Увы! Номера выигрышных лотерейных билетов – не его конек. Хотя он экспериментирует и в этом направлении.
– Неужели он пирокинетик?
Она снова качнула головой:
– И снова нет.
– Ну, тогда я даже не знаю… Какие еще пси-воздействия существуют?
– Их масса. И далеко не все они изучены.
Ник кивнул в знак согласия и спросил:
– Так кто же все-таки твой брат?
– Он – творец иллюзий! – ответила Анна. – По крайней мере, он себя называет именно так.
– Значит, все-таки телепат, – с наигранным разочарованием проговорил Ник. – Внушает людям ложные представления.
Анна утрированно нахмурилась.
– Ты не понял. Телепаты могут вторгаться в сознание людей, а мой брат меняет не сознание, а сам окружающий мир.
– Прости, но я не понимаю.
– Охотно верю. Это сложно объяснить. Да и не нужно. Я приглашу его на нашу свадьбу, и ты сам его сможешь обо всем расспросить.
Музыка закончилась, и они остановились. Несколько секунд они стояли неподвижно, не разжимая объятий и глядя друг другу в глаза.
– Ты выйдешь за меня замуж? – спросил вдруг Ник, неожиданно даже для самого себя.
– Да, – просто ответила Анна.
– И ты не боишься разочароваться?
Она покачала головой:
– Нет. Если всего бояться, то зачем тогда жить?
– Если я тебя сейчас поцелую, я не получу по физиономии?
– Точно сказать не могу. Но ты можешь попробовать.
Это был их первый поцелуй.
…Вспомнив о том вечере в баре, Ник грустно усмехнулся. Черт подери, как же он ее любил! Больше жизни, больше Бога и истинного мира… На какое-то время любовь к Анне вытеснила все остальное и стала главным смыслом его существования. Теперь даже вспоминать об этом было странно.
Брак погиб под нагромождением обид, недомолвок и недопониманий. Совместная жизнь превратилась сначала в драму, а потом в трагикомедию. Что поделаешь, рано или поздно любым отношениям приходит конец, все становится слишком запутанным и готовым вот-вот развалиться даже без внешнего толчка. У всего есть свой предел, вот в чем дело.
Ник посмотрел в открытое окно ванной комнаты. Какой-то долговязый тип в черном пальто и широкополой шляпе счищал со своего бежевого фургона пыль аэрокрирингом. Закончив работу, он вышвырнул опустевший баллончик в утилизатор и забрался в кабину.
По тротуару шла группа военных офицеров в голубых хаори, перевязанных золотыми поясами-химо. Ник отвел было взгляд, но вдруг его обдало холодом, и он снова посмотрел на военных. Первое мгновение он не мог понять, что с ними не так. А потом понял: военные шли назад, в буквальном смысле – маршировали назад, словно кто-то прокручивал пленку с записью в обратную сторону.
У Ника отвисла челюсть. Он зажмурился, затем снова открыл глаза. Военные уже прошли.
– Померещится же… – пробормотал Бойцов и отвернулся было от окна, но в этот момент за окном пробежала собака.
У Ника похолодело в груди. Собака бежала задом наперед.
За окном снова было пусто. Ник перевел взгляд на зеркало, посмотрел на свое отражение. Лицо было бледным, растерянным. Ник открыл кран с водой, набрал пригоршню и плеснул себе на лицо. Ледяная вода помогла ему овладеть собой и собрать воедино разбегающиеся мысли.
«Должно быть, это от переутомления, – сказал он себе. – Нужно будет хорошенько выспаться. Определенно».
Он вытер лицо одноразовым полотенцем, швырнул его в утилизатор, повернулся, чтобы шагнуть к двери, но его вновь настигло ощущение того, что произошло нечто из ряда вон выходящее. Ник повернулся к зеркалу, и сердце его окончательно упало, когда он увидел в зеркале собственный вихрастый затылок. Отражение стояло к нему спиной.
– Черт… – прошептал Ник, покачнувшись и схватившись рукой за раковину. – Да что же происходит?
Из гостиной донесся звук разбитого стекла.
– Риоко! Госпожа Риоко, где вы?
Ник замолчал и уставился на мраморный постамент. Затем опустил взгляд. Коричневая ткань валялась на полу вместе с осколками аквариума. На одном из осколков он разглядел немного серой пыли.
Что-то легонько коснулось щеки Ника. Он поднял руку, потрогал щеку кончиками пальцев, затем взглянул на них и нахмурился – пальцы были испачканы серой пылью. Сообразив, что пыль упала сверху, Ник поднял голову и посмотрел на потолок.
Госпожа Риоко была там. Растопырив ноги и руки, она висела на потолке, подобно огромной мухе, но голова ее была противоестественно вывернута, и затянутые серой пленкой глаза смотрели на Ника.
Ник сглотнул слюну.
– Что за…
Госпожа Риоко открыла рот и оглушительно закричала. Ник никогда раньше не слышал, чтобы люди так кричали. Он зажал уши ладонями и покачнулся. И в эту секунду госпожа Риоко, резко оборвав крик, отвалилась от потолка и спикировала на Ника.
Он успел отпрыгнуть в сторону, выхватил пистолет и вскинул его, но госпожа Риоко рухнула на пол и осталась неподвижной.
7
Через двадцать минут в просторной гостиной госпожи Риоко стало тесно, как на Северном вокзале в час пик. Фотограф щелкал фотоаппаратом, фиксируя положение тела. Судмедэксперт ковырял глазное яблоко госпожи Риоко пинцетом, оперативники осматривали место происшествия, собирали улики.
Ник стоял в углу комнаты, сунув руки в карманы плаща и широко расставив ноги. В углу его твердого рта дымилась сигарета, взгляд был направлен на искореженное тело госпожи Риоко.
Следователь прокуратуры, рыжеволосый Макс, остановился рядом с Ником и тоже посмотрел на женщину.
– Холодна, как фарфоровая кукла, – заметил он.
Ник не ответил.
– Эксперт утверждает, что она умерла около двенадцати часов назад, – снова заговорил «прокурорский». – Ник, ты уверен, что беседовал с ней?
– Да, – отчеканил Бойцов. – Я говорил с ней. И она была жива.
– Но если верить эксперту…
– Повторяю тебе: она была жива. Она ходила, разговаривала, улыбалась – так же, как мы с тобой.
– А потом она повисла на потолке, как муха? – прищурился Макс.
– Я знаю, как это звучит, – сказал Бойцов. – Поэтому не заставляй меня повторять снова.
– Ты выглядишь очень уставшим, Ник, – сказал «прокурорский» сочувственным голосом. – Езжай домой и отоспись как следует.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
