Сердце у нее екнуло, но она напустила на себя рассеянный вид.
– О? – Ветер трепал ее кружевную юбку, внизу бились о берег волны.
– Ходят слухи о прекращении огня, и даже поговаривают о мирном соглашении. Хотя я и убежден, что это не больше чем ложная тревога, но телестанции не по вкусу, что ее лихой репортер будет слоняться по Штатам, когда – и если – наконец наступит мир.
– Это я могу понять. – И правда, понять можно было, но это еще не означало совпадения вкусов. У нее вырвался предательский вздох. – И когда ты уедешь?
Ну, решил Митч, сейчас или никогда.
– Завтра.
– Так скоро... – Это был не вопрос.
– Боюсь, что да. – Он повернулся к ней и положил обе руки на плечи. Взгляды их встретились, в ее глазах светилось ожидание. Ей казалось, что сейчас он что-то скажет, но Митч покачал головой с плохо скрываемым отчаянием. Ладони скользнули вниз по ее рукам. Пальцы их переплелись. Наконец он нарушил молчание:
– Я хочу, чтобы ты стала моей, Элли.
Боже милосердный, она тоже хотела этого. Даже зная, что у их отношений нет будущего. Ну и пусть. Если Митч завтра сядет на самолет и улетит из ее жизни, пускай у нее сохранится хотя бы воспоминание о чем-то чудесном, что они пережили вместе.
– Хорошо. – Она подняла их сплетенные руки и прижала к своей груди. – Здесь. Сейчас.
Ее манящее тело даже под кружевной тканью платья дышало желанием. Но Митч покачал головой. На этот жест потребовалась вся его способность к самоограничению, а он-то считал, что наделен ею более чем достаточно.
– Это безрассудно.
– Мне нравится безрассудство.
– Мне тоже. – Несмотря на мучительное томление в чреслах, Митч засмеялся. – Но даже я не такой безрассудный, чтобы заниматься любовью со своей девушкой на краю скалы. – Ему хотелось поцеловать ее, но верх взяла осторожность. Стоит попробовать вкус ее нежных сочных губ, и пиши пропало. – Пойдем, – позвал он, и голос его осип. Даже голос ему не подчинялся. – Мы почти на месте.
Эланна послушно, как в бреду, шла с ним вдоль неровных обрывистых утесов. Бабочка-монарх порхала впереди, оранжево-черные крылья трепетали, борясь с легким морским ветром. Еще немного, и тропинка увела их от обрыва в другой тенистый туннель. Потом они свернули еще раз, и Эланна увидела перед собой сказочное море красок.
Хотя скалы и остались в стороне, глухой рев прибоя, усиленный эхом, долетал и сюда.
– Я никогда не видела столько полевых цветов в одном месте.
– Разве это не замечательно?
– Красивее места я не встречала. – Эланна почти с благоговением, во все глаза смотрела на невиданно буйное многоцветье. Над головами у них перелетали с ветки на ветку птицы, будто исполняли на сучках музыкальную пьесу. – Как ты его нашел?
– Мне рассказал о нем друг.
– Тот друг, кому принадлежит эта земля?
– Тот самый. Он так описывал этот луг, что я заранее ожидал чего-то особенного. Такого же чуда, как и ты.
Ветер, умерявший здесь свою порывистость, взъерошил волосы Эланны и рассыпал по щекам. Она перевела взгляд на Митча, протянувшего руку, чтобы убрать с ее лица каштановые пряди. От ласкового прикосновения его пальцев кровь загудела в ушах. Интересно, скольким женщинам он говорил, что они особенные? Скольких женщин любил в постели из полевых цветов? Но туг Митч привлек ее к себе, и все сомнения испарились, а тело кротко обмякло в его руках.
– Элли... – Его губы ласкали ее лицо, жаркие, голодные, они упивались вкусом бархатистой кожи. – Моя Элли.
Откровенные нотки собственника в его охрипшем голосе покорили Эланну. Сердце ее открылось, и она отвечала на его поцелуи со всей любовью, какая жила в ней. Она готова была отдать ему все, все, что он захочет.
На этот раз он не был нежным. Хотя намеревался быть. Митч принадлежал к тому сорту мужчин, которые искусны во всем, в том числе и в любви. Всю дорогу он обещал себе, что будет продвигаться медленно. Сначала доставит ей наслаждение исключительно красивым пейзажем, затем ласковыми словами, потом нежными руками. Она испытает такое блаженство, какое не могла и вообразить. Но подобной щедрости от нее он не ожидал. Она с такой готовностью раскрылась, так свободно доверилась ему! Мог ли он предположить, что совершенно потеряет голову и тело будет подчиняться только первобытному инстинкту?
Он хотел овладеть ею, утолить жажду, насытиться. Когда их языки сплелись, тотчас же забылось, что через несколько коротких часов он будет сидеть в самолете, направляясь в Бейрут. Когда ее дыхание обдало его теплом, он забыл и то, что не собирался связывать свою жизнь ни с одной из женщин. Он скорее ощущал, чем слышал, как его имя витает вперемежку с поцелуями у губ, и удивлялся, почему раньше считал любовь обузой. Почему избегал этой ловушки любой ценой. Но теперь все изменилось. Из-за Элли.
Теплый ветер издал в кронах деревьев легкий вздох, когда Митч расстегнул молнию у нее на платье. Прошелестев по телу, оно упало на землю. Заметив, как у него перехватило дыхание, Эланна испытала что-то сродни самодовольству. Опасное чувство. Она упивалась исступленным желанием, вспыхнувшим у него в глазах, когда его дрожавшие пальцы погрузились в кружевную пену белья, открывшуюся под платьем.
– Ты такая красивая, что я теряю дар речи. – Он положил руку ей на грудь, и сердце у нее зашлось. – Со мной такого еще не бывало. – Рука на груди ласкала, томила, сводила с ума.
Не спуская с него глаз, Эланна медленно расстегнула ему рубашку, стянула с плеч, и она птицей спланировала на ее платье. Нет, это он красивый, подумала Эланна, нерешительно проводя ладонями по его загорелой груди и мускулистому животу. Такой сильный, крепкий, мужественный. Само совершенство. Что она может предложить такому мужчине?
И вдруг ее охватил ужас: что, если в конце концов он разочаруется в ней? Она обняла его за талию и прижалась щекой к груди. Митч моментально почувствовал перемену.
– Элли? – прошептал он, склонив к ней голову. – Душа моя, что случилось?
Если она не пройдет с ним через это, он возненавидит ее, сочтет, что она из разряда тех женщин, которые заводят мужчин ради спортивного интереса. Если же пройдет и обманет его ожидания... А ведь у него такой богатый опыт в любви... Как она потом будет смотреть ему в лицо? Чувствуя себя глупой и напуганной, она только покачала головой.
Он провел рукой по ее спине, пытаясь успокоить, и ощутил, как вздрогнули под ладонью мышцы. Она вся напряжена. Чересчур напряжена.
– Элли, я никогда не заставлю тебя делать то, чего ты не хочешь.
С каждой минутой положение становилось все хуже.
