– И что? Что сказал доктор? Она отодвинулась всего чуть-чуть, но он почувствовал, как снова возникает преграда.
– Ничего.
– Ничего?
Митч не хотел говорить. Ему казалось, что со дня своего освобождения он только и делает, что с утра до вечера говорит. Сейчас он хотел лишь одного – заняться любовью со своей женой.
– В больнице на военно-воздушной базе, когда меня смотрел врач, я был здоров.
– Ты просто горишь. – Эланна прижала ладонь к его лбу. – Я позвоню Алексу Хейнесу. Он найдет врача.
Не желая полностью сдаваться и выбросить на ринг полотенце, Митч нежно погладил ее по плечам.
– Со мной все будет в порядке. Правда.
– Конечно, все будет в порядке, – заверила его Эланна и направилась к телефону, – как только ты начнешь лечиться.
Она напоминала ему упакованный в шелк бульдозер... Неприятное чувство. Когда в ней появилась такая твердость?
С удивлением глядя на нее, Митч вспоминал время, когда Элли беспрекословно полагалась на любое его решение, каким бы тривиальным оно ни было. Понимая, что потерпел поражение, Митч опустился на софу, отрешенно наблюдая, как она звонит по телефону.
– Добро пожаловать домой, – проворчал он.
Глава 6
Только в полночь Эланне удалось уйти из номера Митча.
– Наконец-то, – хмуро бросил Джонас, немедленно открывая дверь на ее стук. – Ты хоть представляешь, как я здесь сходил с ума? Черт возьми, чего только я не передумал. Чем ты там внизу занималась? – Он решил не сознаваться, какие невыносимые сценарии разыгрывались в его воображении.
Он был в бешенстве. Она видела гнев в его глазах, гнев, который ему удалось обуздать. Да и сама Эланна едва владела собой. Она бессильно упала на софу. Судорожное дыхание помешало ответить сразу.
– Для меня это тоже был не пикник, Джонас, – взяв себя в руки, спокойно напомнила она.
Ему хотелось устроить ей хорошенькую встряску за те мучительные часы, которые он провел в ожидании. А еще больше хотелось взять ее на руки, прижать к себе и утешать, и успокаивать. Ведь он знал, какое отчаяние она пережила. Но больше всего ему хотелось уложить ее в постель. И что? – спросил у себя Джонас. Таким способом утвердить свое право на нее?
Да, черт возьми. Нелепо, конечно, однако именно это он хотел бы сделать. Но у него хватило такта отказаться от своего намерения. Понятно, как отреагировала бы Эланна на такой примитивно мужской способ выхода из неприятностей.
Стараясь сохранять самообладание, Джонас испытующе изучал Эланну, гадая, как прошла встреча. Видно, что она страшно устала. От усталости и переживаний потемнели глаза. Глубокие морщины на лбу выдавали напряжение, какого он никогда прежде у нее не замечал, во всяком случае со дня их близкого знакомства.
– Прости. Я, кажется, потерял голову. – Он достал бутылку бренди, которую заранее заказал в номер. – Хочешь выпить?!
– Чуть-чуть, спасибо.
Наблюдая за тем, как он наливает бренди в стакан, она отметила, что сам он, несмотря на всю свою тревогу, почти не пил. Это так на него похоже, подумала она. В противоположность Митчу, который склонен откликаться на обстоятельства импульсивно, Джонас всегда судит и действует трезво, с ясной головой. Похоже, он никогда не теряет контроля над собой, какой бы невыносимой ни была ситуация. Другой мужчина мог бы найти на эти часы успокоение в алкоголе. Но не Джонас.
– Вот, выпей. – Он протянул ей стакан, и, когда пальцы их встретились, как ни была Эланна измучена, она уловила волну возбуждения, вызванную случайным прикосновением. Джонас сел рядом с ней на подлокотник софы. – Ну как он?
– Он в больнице. – Эланна чуть отпила бренди.
– Что? Когда это случилось?
– Несколько часов назад. Подхватил какую-то инфекцию. Доктор считает, что, видимо, ничего серьезного. Просто после пяти лет вдали от цивилизации он потерял иммунитет к распространенным западным вирусам. Но все же врач решил отправить его в больницу для обследования.
– По-моему, это разумно. – Джонас поглаживал ее по волосам. Ему было трудно сидеть так близко к ней и оставаться бесстрастным. – Как он себя чувствовал?
– У него высокая температура, но доктор заверил меня, что ничего опасного. Я предложила, если ему станет лучше, привезти его завтра в Розовый сад на церемонию, но Митч, конечно, и слушать не захотел.
А когда-нибудь он слушал? – подумала Эланна. Митч был волнующим, романтичным, рисковым мужчиной, и она чувствовала себя с ним самой красивой и желанной женщиной в мире. Но хоть раз он прислушался к ее желаниям?
– Ну, по крайней мере он не потерял прежнего огня.
– Эмоционально и психологически он кажется прежним Митчем, – вздохнула Эланна. – Но логика подсказывает мне, что это невозможно.
– Плен, через который он прошел, оставит шрамы на всю жизнь.
– То же самое и я говорю себе. – Она еще раз вздохнула. Напряжение понемногу отпускало. – Знаешь, я приехала сюда, ожидая, что он...
Эланна запнулась, видимо подбирая слова, и провела рукой по волосам. Только тут Джонас заметил, что она сняла кольцо с брильянтом и надела широкое золотое кольцо, и ледяные мурашки пробежали у него по спине. Но он заставил себя подождать, пока она закончит рассказ.
– По-моему... – медленно продолжала она, – по-моему, мне казалось, что я найду пустую скорлупу, а не человека. Или по меньшей мере обозленную личность. Меня возмущали не только террористы, но и наше правительство. – Огонь вспыхнул у нее в глазах, на мгновение, но жаркий.
Джонас знал, что Эланна всегда осуждала политику правительства. Оно не хотело идти на переговоры с террористами, которые захватывали заложников, а на деле получалось, что государство бросает заложников на произвол судьбы. Она даже сделала своей второй неоплачиваемой специальностью защиту прав заложников и стала в этой роли известной на всю страну.
– На его месте трудно не обозлиться.
– Ты правда так думаешь? Но если Митч и обозлен, значит, научился скрывать свои чувства.
Джонас наслышался о вспыльчивом характере Митча Кентрелла. Не от Эланны. Были времена, когда рассказы о стычках репортера с телевизионным руководством даже затмевали передачи, которые он делал.
– Ничего странного, Эланна. Митч парень сообразительный. Да и не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, чего-то него хотят. Благоволение властей – это плата за то, чтобы он держал язык за зубами.
Час от часу не легче. Эланна поежилась.
– Я всегда считала его честным человеком. Правда, себя тоже.
