— Посторонитесь, негодяй, и дайте мне пройти, — скомандовала она. — И не споткнитесь о свой болтающийся язык. У меня не хватает рук, чтобы прикрыться и одновременно переступить через борт этой проклятой ванны. Стараясь сохранить приличия, я скорее всего просто сломаю шею.
— Помощь вам не нужна? — осведомился Колтон, с надеждой протягивая руку. В этот момент он даже пошел бы на то, чтобы взять ее, и черт с ними, с последствиями! Иначе ему не залить пожара, бушующего в крови. И какого пожара! Вряд ли он когда-либо испытывал столь блаженную муку. И не будь истинным джентльменом, наверняка не оставил бы этому воплощению Венеры ни малейшей возможности сопротивляться. — Я охотно готов засвидетельствовать, что вижу перед собой смертную красавицу, а не божественное существо, которое пригрезилось мне во сне. Только коснувшись вас, я уверюсь, что это не игра моего вообра…
— Хорошая пощечина тоже послужит идеальным доказательством, — перебила Адриана. — Только попробуйте шевельнуться, Колтон Уиндем, и заработаете оплеуху.
Ответом ей был разочарованный вздох. Девушка величественно вышла из ванны, и у Колтона подогнулись колени при виде стройных бедер, длинных ног и темного гнездышка внизу живота. А соблазнительные округлости с розовыми вершинками! У него руки чесались ощутить их шелковистую тяжесть.
Но видимо, сегодня ему этого не суждено. И скоро он начнет испытывать адские терзания, когда проклятие долгого воздержания начнет раздирать его чресла. Он предпочел бы не испытывать ничего подобного… если леди согласится.
Колтон протянул руку и льстиво улыбнулся, пытаясь сразить ее своим обаянием. Он покорил немало женщин неотразимой улыбкой и ямочками на щеках.
— Так вы не сдадитесь, Адриана?
Вскинув брови, Адриана долго рассматривала загорелую руку, прежде чем вызывающе уставилась на него. Глаза ее вдруг загорелись ответным огнем. Волшебство его улыбки подействовало и на нее… но только на миг. Воспоминания о той сцене и его уничтожающих словах по-прежнему жгли ее и не позволяли смягчиться.
Поэтому в лицо Колтону полетел яростный шепот:
— Только дотроньтесь до меня, Колтон Уиндем, и я буду визжать, пока не прибежит ваша матушка. Это удовольствие я вам твердо обещаю.
— В таком случае, дорогая, я готов подчиниться, — сообщил он с неизменной ухмылкой и даже сумел изобразить нечто вроде поклона. — Не хотелось бы шокировать матушку видом наготы, особенно вашей, которую вы так изящно и грациозно демонстрируете.
— Демонстрирую! — задохнулась от злости Адриана. — Развратник! Можно подумать, вы не понимаете, что не дали мне иного выхода, когда случайно или намеренно вторглись сюда, пока я спала! Истинный джентльмен на вашем месте немедленно ретировался бы!
— Что? Ретироваться? И проигнорировать то, что искренне посчитал приглашением? — недоверчиво ухмыльнулся он. — Дорогая, столь соблазнительная женщина могла бы искусить и святого, не говоря уже о мужчине, который успел стать вашим пылким рабом.
— Интересно, сколько женщин вам удалось завлечь подобными излияниями, милорд? — съехидничала Адриана. — Должно быть, вам встречались одни простушки, легко попадавшиеся на удочку дешевых комплиментов.
Колтон воздержался от достойного ответа. Не стоит хвастаться своими победами! Если девица не склонна поддаваться на лесть, значит, действительно не похожа на тех женщин, с которыми ему приходилось иметь дело. Недаром то, что достается легко, не слишком ценится! Ее равнодушие к знакам его внимания еще больше подогревало интерес Колтона, и без того полыхавший лесным пожаром.
Пожав плечами, он отступил, и Адриана только сейчас заметила фиолетовый сморщенный шрам, тянувшийся к внутренней стороне бедра. Но взгляд ее был прикован к выпуклости под полотенцем. Иногда ей из окна своей спальни удавалось увидеть, как Улисс обслуживает кобыл в полях за домом. Разумеется, никто не знал об этом. Страшно подумать, как была бы шокирована мать, стань ей известны занятия дочери!
Тогда дерзкое копье казалось Адриане необходимой прелюдией к соединению двух разнополых существ. Даже скрытое полотенцем, оно представляло немалую угрозу, лишавшую ее спокойствия… и в то же время пробуждавшую странное приятное возбуждение в самой сердцевине ее естества.
Сегодня она впервые увидела почти голого мужчину. После свадьбы ее девичье любопытство будет удовлетворено, и все же нельзя отрицать, что иногда она гадала, какое зрелище ждет ее в брачную ночь.
Внезапно осознав, что Колтон откровенно ухмыляется, как завзятый распутник, девушка смущенно покраснела и обвила себя руками.
— Неужели у вас нет ни малейшего стыда, сэр?
— Почему? Потому что я не скрываю своей мужской уязвимости и желания к самой прекрасной и совершенной на свете женщине?
— Скажите мне одно, — потребовала она. — Сколько вы проторчали здесь, пожирая меня глазами, прежде чем решили разбудить?
Потребовалось поистине геркулесово усилие, чтобы Кол-тон отвел взгляд от точеных ножек и упругой попки.
— Достаточно долго, чтобы никогда не забыть виденное сегодня вечером. Поймите, было просто невозможно не пожирать вас глазами. Даю слово, что никогда не встречал женщину, которая была бы прекраснее без одежды, чем в нарядном платье! Вид Венеры, спящей в моей ванне, пробудил дремлющего дракона, который не успокоится, пока прелестная дева не склонится к моим мольбам! Ах, если бы вы пожалели меня и смягчились, я бы наконец почувствовал, что меня здесь действительно ждали!
— Пожалуйста, простите за то, что когда-то считала вас джентльменом, — отрезала Адриана. — Вы с успехом показали себя законченным ловеласом. Мало вам было глазеть на меня спящую и склонять к разврату, вы еще умудрились схватить единственное в ванной полотенце. Еще одно доказательство того, что вам следовало подольше оставаться под крышей родного дома и выучиться приличным манерам, вместо того чтобы вести разгульную жизнь.
— Прошу прощения, Адриана, но я посчитал, что вас оскорбит вид мужской наготы, и старался пощадить вашу девственную скромность. Примите мои искренние извинения за то, что прежде всего не подумал о ваших нуждах. — И, снова поклонившись, сорвал с бедер полотенце и протянул ей. — По крайней мере теперь оно нагрелось.
Адриана тихо ахнула, в ужасе глядя на неоспоримое доказательство его страсти. Немного опомнившись, она резко отвернулась. Щеки бедняжки горели огнем.
Колтон, подойдя сзади, заглянул через ее плечо. Темно-розовые, гордо торчащие соски показались ему такими соблазнительными, что он едва удержался, чтобы не провести по ним пальцем. Благоговейно. Нежно.
— Неужели после таких гневных речей, дорогая, — прошептал он, — вы заставите меня поверить, будто полотенце вам вовсе не нужно?
— Прошу вас оставить меня в покое, — раздраженно прошипела она, но, обернувшись, обнаружила, что его лицо совсем рядом, и невозможно не посмотреть в его сияющие теплом глаза. Они заворожили ее еще до того, как его взгляд упал на ее губы, а рука легла на талию. На какое-то безумное мгновение Адриане показалось, что он ее поцелует, ибо его голова клонилась все ниже.
Собрав всю силу воли, она вырвалась и с достоинством заявила:
— Если не возражаете, милорд, я пойду одеваться, пока мы еще не опоздали к ужину.
— Колтон, — настаивал он. — Для вас я Колтон. Это цена, которую я требую за вашу свободу.
— А что вы сделаете, если я закричу? — осведомилась она, задирая изящный носик.
— Буду восхищаться чудесным зрелищем, пока не набегут посторонние.
Адриана закатила глаза при мысли об унижении, которое ждет ее, если сюда ворвется кто-то еще. Тяжкий вздох возвестил о капитуляции.
— Если вы так хотите… Колтон.
Он с тихим смешком ретировался, снова восторгаясь ее округлой попкой.
— Ну что же, как бы мне ни хотелось держать вас в плену, все же вы правы. Пора. Мне еще нужно успеть искупаться, и, поскольку вы заняли ванну, а у слуг нет времени приготовить другую, я воспользуюсь тем, что осталось.
