— Это я и хотел услышать! Молодец, парнишка. Роджера передернуло:
— Позвольте напомнить вам, сэр, что в двадцать семь лет уже могу считаться взрослым мужчиной? Эдмунд небрежно отмахнулся:
— По мне, так ты все еще зеленый юнец, если до сих пор не повалил ее на траву!
— Повторяю, отец, леди Адриана — настоящая аристократка, а не какая-то грязная потаскуха, раздвигающая ноги перед первым, кто попросит. Откровенно говоря, меня тошнит, когда я, возвратясь домой, застаю тебя в гостиной с голой шлюхой, подобранной в пивной! Мог бы найти кого-то и попригляднее, если уж так не терпится утолить похоть! Глядя на эту дрянь, блевать хочется!
Эдмунд хихикнул, словно услышал особенно остроумную шутку.
— По крайней мере дело, свое она знает! Выжала из меня все соки!
— Если хочешь знать, — прошипел Роджер, — вы оба походили на свиней, вывалявшихся в грязи!
— Это что еще за речи такие! Не твое дело! Лучше бы обработал мисс Задавалу! Не повредит, если и ты поваляешься немного в той же грязи!
Роджер пожал плечами, но тут же пожалел о столь поспешном жесте, живо напомнившем ему о неудачном падении на пол.
— Ты бы лучше спросил, часто мы остаемся наедине? Да, никогда! Кругом вечно полно народа! Она ни разу не позволила мне увести ее в укромный уголок!
— Тогда покумекай, как сделать это, да поскорее, иначе будешь любоваться Мартой Гримболд в брачной постели.
Даже после того как Эдмунд ушел спать, Роджер еще долго сидел, глядя в пространство. Перед мысленным взором стояли насмешливые серые глаза, любующиеся женщиной, которую он хотел сделать своей. Едва ему удавалось усмирить ненависть к маркизу, как она вспыхивала с новой силой. Как тот обращался с леди Адрианой! Словно имел на это право! А он, Роджер? Сколько раз его обуревала жажда завладеть ее нежными губками? Но нет, ему это запрещалось не только самой девушкой, но диктатами его низкого рождения. В душе он сознавал, что такая девушка предназначена в жены маркизу, а не ему, нищему простолюдину. Как он мог надеяться войти в общество здешних аристократов? Они образовали тесный кружок, включающий не только Саттонов и Уиндемов, но и их друзей и родственников. Они владеют большими состояниями, землями и поместьями. А у него нет даже собственной кровати!
Живя в приюте, он почти не знал, что творится за стенами этого почтенного учреждения. Многие из тех, кто попал туда в детстве, пребывали в этих стенах до самой смерти. Если бы ни случай, Роджеру никогда не позволили бы увидеть мир, расстилавшийся за пределами приюта.
А теперь он встретил самую прекрасную девушку на свете и понадеялся, что сумеет отвлечь ее внимание от знатных приятелей. Что ни говори, а немало женщин считали его необычайно красивым. Но с возвращением лорда Рэндвулфа, все надежды были разбиты.
Ненависть к Колтону ворочалась в груди ядовитой змеей. Впрочем, те же чувства он испытывал к еще одном поклоннику девушки, герцогскому сыну Райордану Кендрику. Эти двое имели все: внешность, богатство, обаяние, титулы, не говоря уже о воинской славе! А он… даже за одежду заплатил отец. Что он может предложить избалованной леди? Ничего.
Совсем недавно он, волнуясь, ожидал ответа лорда Стендиша, на свое дерзкое предложение. Когда спустя долгое время лорд закончил разговор с женой и дочерью и спустился в библиотеку, Роджера ждал жестокий удар. Тихим, любезным тоном хозяин поведал о существовании брачного контракта между леди Адрианой и маркизом Рэндвулфом. Мало того, контракт был подписан им самим и лордом Седжуиком не менее десяти лет назад.
Сознавая всю меру собственной наглости, Роджер все же по достоинству оценил такт лорда Стендиша. В ответ на вопрос, при каких обстоятельствах контракт может быть аннулирован, последний пояснил, что причиной может быть либо смерть седьмого маркиза Рэндвулфа, либо его отказ принять условия. Последнее было совершенно невероятным, если вспомнить о красоте невесты.
Как сильно ни был он расстроен безжалостной правдой, все же не мог не помнить, что у Адрианы имеется еще немало поклонников. Но самым большим препятствием к достижению цели оставался Колтон Уиндем. Впрочем, и лорд Кендрик представлял собой немалую угрозу. Только если Адриана откажет им или они откажутся сами, у Роджера появится хоть какой-то шанс.
Ему уже представился случай увидеть Райордана Кендрика. Получив отказ от лорда Стендиша, он поплелся прочь из Уэйкфилд-Мэнора с разбитым сердцем и сыпля проклятия по адресу людей, догадавшихся составить контракт. Он шел, ничего не замечая вокруг, и, к собственному удивлению, зацепился каблуком за камень дорожки. В следующую секунду он уже летел на землю, отчаянно размахивая руками, и едва успел увидеть высокую темную фигуру, прежде чем врезаться головой в кусты роз, растущие вдоль дорожки. Весь мир вокруг померк. Роджер, терзаемый стыдом и унижением, больше всего хотел спрятать голову в листву и лежать так, пока не настанет конец света. Но к сожалению, тень материализовалась в красивого, безупречно одетого джентльмена, помогшего ему встать на ноги. В эту минуту Роджер еще яснее осознал, как безнадежно его положение, поскольку добрым самаритянином оказался не кто иной, как лорд Харкорт. Значит, выхода нет. Если даже лорд Уиндем откажется идти под венец, его место, вне всякого сомнения, займет Райордан Кендрик.
В тот день Роджеру едва хватило сил отползти под ближайший куст и выплеснуть содержимое своего желудка. До вечера он провалялся на своем узком топчане, не в силах ни о чем подумать.
Впервые он встретил леди Адриану в конце прошлого года, когда она вместе со своей горничной Мод пришла на сукновальню выбрать кусок сукна в подарок другой служанке. Молодые люди разговорились, и Роджер, пораженный красотой дамы, стал искать встреч. Он даже наскреб денег на маленький сборник сонетов и как-то во время прогулки сунул ей в руку. Стремясь разжалобить девушку, он поведал о своем несчастном детстве и встретил ее полное сочувствие. С тех пор Роджер, сознавая, что его поведение идет вразрез со всеми правилами приличия, стал привозить ей подарки и повсюду следовал за ней подобно бездомному щенку. Адриана не прогоняла его, даже когда он нагло втерся в общество ее друзей, но установила строгие законы, которым был обязан подчиняться назойливый простолюдин. Она постоянно твердила, что они всего лишь друзья и ничего больше. Мало того, даже не позволяла поцеловать свою руку, не говоря уже о пухленьких губках, которые он жаждал ласкать своими. Всякая вольность немедленно положила бы конец их общению, и ему приходилось довольствоваться крошками с ее стола. Но Роджер упорствовал в своих заблуждениях, уверенный, что главное — завоевать сердце леди, а уж отец будет вынужден согласиться. Однако вскоре обнаружил, что уже немало знатных и напыщенных обожателей были свергнуты с воздвигнутого ими же пьедестала без извинений или объяснений со стороны девушки. Многие из отвергнутых поклонников были настолько лишены благородства, что принимались злословить о девушке, и Роджер невольно задавался вопросом, так ли уж холодна и недоступна леди Адриана, как расписывают эти люди, или она намеренно заковала свое сердце в лед до возвращения нареченного.
Его желание видеть ее своей женой росло с каждой минутой, подкрепляемое к тому же величиной приданого. Роджер мечтал разбогатеть. В детстве ему пришлось туго, особенно когда отец безжалостно бросил их с матерью без пенса в кармане, предоставив самим добывать еду в лондонских трущобах, пока он развлекался со шлюхами.
Когда бешено мчавшийся по мостовой экипаж сбил мать, Роджер остался совсем один. Эдмунд Элстон препроводил его в приют, наказал прилежно учиться и забыл о своем отпрыске на много лет.
Роджер терпел жестокое обращение и частые порки. Никто не требовал отчета у наставников за шрамы, исполосовавшие его спину. Но мальчик вырос и, сам став учителем, постепенно понял, как сильно могут дети вывести из себя взрослого, даже не будучи виновными в тех проступках, которые им приписывали.
