— Не кричи, дорогой. Слуги подумают, что ты на нас сердишься!
— Пф-ф! — фыркнул Джайлз, искоса поглядывая на дворецкого. — Чарлзу следовало бы знать, что я достаточно редко выхожу из себя.
— Да, милорд, — согласился дворецкий, позволив себе едва заметно улыбнуться. Все в доме знали, какие темы опасно затрагивать в присутствии хозяина. Почти все касались младшей дочери и ее многочисленных поклонников, будивших в отце защитные инстинкты.
В комнату поспешно вошла экономка. Генриетта Ривз, состоявшая на службе у Саттонов еще до рождения их старшей дочери, без особого страха приблизилась к тому месту, где сидел хозяин, и протянула серебряное блюдо, на котором лежало смятое письмо с большим, некрасиво расплывшимся бесформенным сгустком красного сургуча.
— Утром заезжал мистер Элстон, — тихо объяснила она. — И просил передать, это, как только леди Адриана спустится вниз. Сказал, что дело срочное.
— Спасибо, Генриетта, — буркнул Джайлз и, сломав печать, пробежал глазами послание. Содержание ему явно не понравилось, потому что брови хмуро сошлись на переносице.
Граф Стендиш уже давно заподозрил, что Роджер Элстон ловко играет на чувстве сострадания Адрианы. Похоже, он с самого начала искал способа возвыситься в жизни и сейчас действует крайне неразборчиво. Воспитанный своим отцом в строгих правилах кодекса чести истинного джентльмена, Джайлз пребывал в твердом убеждении, что мужчина не должен жаловаться на свои трудности ни одному человеку, исключая тех, кому знать это просто необходимо. Жители Брэдфорда-на-Эйвоне хорошо знали доброе сердечко Адрианы. Поэтому, когда Роджер стал сетовать на свою несчастную жизнь, Джайлз немало рассердился. Его выводило из себя, что Адриана проявляла к этому поклоннику чуть больше снисходительности, чем к остальным, которые, будучи аристократами, оказались более склонны следовать традиционным правилам поведения. Если бы не контракт между ним и старым другом, Джайлз серьезно поразмыслил бы о предложениях нескольких молодых людей, казавшихся ему безупречными, наиболее приемлемым из которых был Райордан Кендрик. Дав ему позволение ухаживать за Адрианой, Джайлз получил бы хороший повод запретить визиты Роджера, который, к его величайшему раздражению, часто приезжал без приглашения. Возможно, он чересчур оберегает дочь, но все же не может отделаться от мысли, что главная цель Элстона, как и у его беспринципного родителя, — получить немалое приданое и воспользоваться всеми благами богатства, после кончины супруги, тем более что, если верить слухам, Эдмунд Элстон постарался избавиться от несчастной жены сразу же после свадьбы. Заметив омрачившееся лицо мужа, Кристина робко спросила:
— Что там, дорогой?
Джайлз, отложив письмо, тяжело вздохнул:
— Очевидно, Роджер, узнав о возвращении Колтона, решил еще раз попытать счастья и почтительно просит нас как можно скорее пересмотреть свое решение относительно его предложения, сделанного нашей дочери.
Адриана, вскинув голову, ошеломленно уставилась на отца.
— Но что ты ему скажешь?
— Не я, а ты, дорогая. Честно ответишь, что у него нет никаких шансов.
Адриана покраснела под пристальным взглядом отца и нервно сплела пальцы.
— Я ничего не говорила ему о помолвке с Колтоном, потому что боялась ранить беднягу и нанести удар его гордости. Он, должно быть, и так болезненно воспринимает всякое упоминание о своем происхождении. Но после вчерашней выходки, боюсь, мне придется прямо сказать, что я не приму его предложения.
— Вот как? И что же такого он сделал, чтобы убедить тебя в необходимости быть немного честнее?
Адриана смахнула слезы со щек, злясь на собственные нерешительность и слабоволие.
— Роджер вел себя недопустимо по отношению к Колтону вчера в Рэндвулф-Мэноре.
— Недопустимо? — переспросил Джайлз. — Каким же это образом?
Адриана судорожно сглотнула, пытаясь казаться спокойной:
— Роджер с первого взгляда невзлюбил Колтона. Если бы не вмешательство Лео и Ариса, возможно, даже набросился бы на него с кулаками… вернее, так и случилось… позже. Но Колтон, несмотря на рану в ноге, сбил Роджера на пол, предоставив конюхам отвести его домой. Честно говоря, не пойму, что это нашло на Роджера. Колтон намного выше и сильнее. Только глупец или очень храбрый человек способен на такое, и все же Роджер трижды пытался встать между Колтоном и мной. Просто рвал и метал, видя нас вместе. В последний раз он и получил по заслугам.
— Роджер осмелился на такую дерзость? — в ужасе прошептала мать и, увидев, как дочь расстроено кивнула, обратила взор на мужа. — Джайлз, дорогой, Адриана права. Кто-то должен объяснить молодому человеку, как бесплодны его надежды, независимо от того, будет выполнен контракт или нет. Я понимаю, что Адриане не хотелось обижать Элстона, тем более что ему действительно пришлось немало вынести. Но как ни велико наше сочувствие, согласись, что он слишком много берет на себя, предъявляя какие-то права на Адриану. К тому же всем уже известно о помолвке. Что подумает Колтон после столь позорной сцены?
— Ты верно говоришь, дорогая, — согласился Джайлз. — С ним необходимо потолковать. Я всеми силами постараюсь объяснить ему что наша дочь должна выйти за равного ей по положению…
Но Адриана отчаянно замотала головой.
— Нет, отец, не нужно, Роджер оскорбится.
— Да? А что он такого сделал, чтобы изменить свою участь? — бросил Джайлз. Если бы Роджер не так откровенно пользовался сочувствием Адрианы, он не был бы так жесток к молодому простолюдину. Но теперь…
— Так или иначе, ему нужно сообщить, что у тебя есть определенные обязательства и ты не можешь больше принимать его.
Адриана заломила руки. Она сама во всем виновата: не нужно было приглашать Роджера в Уэйкфилд-Мэнор. Он принял ее участие за нечто большее!
— Я сама поговорю с ним. В конце концов, именно я все это затеяла.
— Ты просто была к нему чересчур добра, дорогая, — вмешалась мать. — И не понимала, что он желает заполучить тебя в жены.
— Пф-ф! Это все упрямый щенок Колтон Уиндем! Вот кого следовало бы отделать кнутом, — мрачно пробормотал Джайлз. — Если бы не его своеволие, мне не приходилось бы постоянно иметь дело с наглыми петушками, считающими, будто делают мне огромное одолжение, сражаясь за руку Адрианы… можно подумать, она какая-нибудь высохшая старая дева, обреченная на одиночество! Да Уиндем поразился бы, узнав, скольких женихов пришлось мне отвадить за это время! Не будь Седжуик так уверен в том, что его сын предназначен Адриане самим Господом, я давно убедил бы его оставить этот замысел. А я уже было подумал, что все в прошлом и молодой Уиндем не вернется. И вот теперь все началось сначала.
— Он вовсе не так молод, дорогой, — поправила Кристина мужа. — Ему уже за тридцать.
— Тридцать, говоришь? — удивленно протянул Джайлз.
— Точнее, тридцать два, — добавила Адриана.
— В его годы я уже был женат, и Кристина ждала первого ребенка, — объявил Джайлз, явно возмущенный мыслью о том, что мужчина способен так долго пренебрегать своими обязанностями наследника титула. — Уиндему давно уже следовало бы иметь семью.
— Очевидно, леди Уиндем все-таки рассказала ему о контракте, — промолвила Адриана дрогнувшим голосом, — потому что к вечеру он уже все знал. Но упомянул только о трехмесячном сроке на размышление, который дал ему отец. О самой помолвке не было сказано ни слова. Может, он по-прежнему упорствует в своем решении не жениться по воле отца? В любом случае он просил меня передать вам привет и сказал, что пошлет записку, в которой справится о наиболее подходящем времени для визита.
Кристина заметила, как ярко заалели щеки дочери, — верный признак того, что девушка расстроена.
— Он сильно изменился, дорогая? — с любопытством осведомилась она.
Адриана отчаянно старалась не думать, каким красавцем стал ее возможный жених за время своего отсутствия, о его мускулистом бронзовом теле, широких плечах, узких бедрах и могучей груди, покрытой порослью темных волос.
