Читаем без скачивания 13-й Легион - Гэв Торп

Когда мы с воем проносимся по атмосфере, воздух наполняется высокочастотным свистом. Я сжимаю зубы, пока не вспоминаю, что должен держать рот открытым. Я слышу, как кто-то из солдат молится Императору, и про себя начинаю свою. Пожалуйста, не убивай меня таким способом, прошу я. Сохрани меня, и я никогда не буду снова в тебе сомневаться, я обещаю.

С почти оглушающим треском мы ударяемся, меня швыряет назад. Я чувствую, словно мы скользим, шаттл подпрыгивает и качается, дико заваливаясь то вправо, то влево.

— Фрагфрагфрагфрагфраг! — я слышу, как хрипит рядом со мной Франкс, но я уже расслабился, осознавая, что мы сели и все еще живы. Затем внезапно я снова ощущаю потерю веса и то, что мы резко летим вниз, словно соскользнули с края утеса или вроде того. Меня мотнуло к носу шаттла, когда он ныряет, и я почти дико визжу, но умудряюсь вовремя сдержаться. Все вокруг бешено вертится, вызывая тошноту и головокружение. С внезапным рывком вращение меняет направление. Сидящий напротив меня Маллори издает визг на высокой ноте и блюет мне на ботинки. Затем внезапно все успокаивается, и я все еще слышу, как ругается Франкс.

— Фрагфрагфрагфрагфраг! — повторяет он. Я смотрю на него и вижу, что костяшки его пальцев побелели, настолько сильно он сжал кулаки. И только тогда я ощущаю боль в своих ладонях, осознавая, что воткнул ногти в ладонь даже через перчатки. Заставив себя разжать пальцы, я смотрю на свои колени, стараясь игнорировать охватившую меня тошноту.

Следующий удар толкает мои колени, он сопровождается звуком раздираемого металла. И только затем мы останавливаемся. Внезапно все заканчивается, больше не ощущается движение.

— Фракните меня! — орет Славини, разорвав тишину, вздернув кулак к небу, его голос пронзительный, а на лице появляется дикая ухмылка. Я тоже ухмыляюсь как безумец. Некоторые начинают кричать, я разрываюсь от смеха, другие плачут от счастья. Чувствуя, что истерика вот-вот поглотит нас, я резко бью головой о фюзеляж, болезненное сотрясение возвращает мне немного здравого смысла.

— Отставить празднование, — рявкаю я, — все в порядке?

Послышалась серия подтверждений, и затем я слышу мелодичный голос Лори.

— Что-то не так с Хрустом, — говорит она, указывая на грузного гвардейца слева от нее. Я расстегнул ремни и подбираюсь к нему, сказав всем оставаться на местах, на случай, если шаттл двинется или что-то в этом роде. Хруст развалился на своем сидении, его голова утыкается в грудь. Я присаживаюсь перед ним, и смотрю в его открытые глаза. Они остаются безжизненными. Когда я снова встаю, я замечаю огромный синяк на задней части его шеи. Опасаясь худшего, я пальцем беру его подбородок и поднимаю голову.

Как я и подозревал, нет никакого сопротивления.

— Черт, — неопределенно ругаюсь я, — он сломал шею.

Позволив лицу Хруста снова упасть на грудь, я подхожу к комм-панеле.

— У вас все в порядке, сэр? — спрашиваю я.

— Пилот выведен из строя и все, — говорит мне Полковник, его голос в комм-панеле потрескивает, — что у вас?

Я оглядываюсь еще раз для проверки, после чего отвечаю.

— Один мертв, возможно, несколько выбитых суставов, растяжений и синяков, но на этом все, — докладываю я.

— Мы, кажется, проломили поверхность и упали в пещеру, — сообщает мне металлический голос Полковника, — организуй десять человек в разведотряд, я вскоре присоединюсь к вам.

Выключив комм-аппарат, я возвращаюсь в отсек.

У всех, кажется, уже утихла первоначальная радость, от осознания, что мы застряли где-то на луне. Мы даже не знает, пригоден ли воздух снаружи для дыхания, как и что-либо другое об этом месте. Все что мы знаем, что двигатели все еще могут загореться, угрожая отправить нас в варп.

— Джоретт, что с твоим отделением? — спрашиваю я, шагая меж скамеек к сержанту. Он оглядывается на них, затем отвечает.

— Все живы и здоровы, Кейдж, — с улыбкой облегчения произносит он, — мы фрагнутые счастливчики, а?

— Хорошо, когда Полковник придет сюда, мы узнаем, в какой заднице остановились, — отвечаю я, садясь на пустое место рядом с Джореттом и тяжело дыша. Что-то всегда приключалось, проклятье «Последнего шанса» всегда умудрялось ударить, когда ты меньше всего ожидаешь. Даже простой перелет на шаттле не мог пройти для нас спокойно.

— ЧТО это за долбаный шум? — спрашивает Джоретт, когда я передаю ему респираторы и фотолампы. Я на секунду прислушиваюсь, нахмурив брови, и тоже слышу. Словно царапанье по корпусу, неустойчивый скрип.

— Без понятия, — отвечаю я, пожав плечами и натягивая ремень собственной маски. Скорее всего, атмосфера луны не пригодна для дыхания, но что больше беспокоит, так это тьма подземной пещеры, все остальное терпимо. Полковник приглядывает за бойцами, когда мы пытаемся произвести какой-то элементарный ремонт двигателей; силовые катушки прокололо во время крушения. Пилот-техножрец был выведен из строя и без сознания, и по его рассеянному бормотанию, мы четко поняли, что никуда не полетим, пока наши двигатели не включаться вместе с еще несколькими штуками. Уоррент-офицер, который управлял полетом, говорит, что навигационный маяк обнаружил нас за тридцать километров от штрафной колонии, так что о марше не может быть и речи. У нас есть респираторы только для десятка человек и даже если бы их хватило на всех, баллонов хватит только на полчаса, после чего их нужно снова наполнить из фильтрационной системы шаттла, которая и так работает на износ на вспомогательном питании. Мы собираемся выйти наружу для проверки внешних повреждений, но, насколько мы можем судить, разрывов в корпусе нет. Если система обнаружения загрязнений шаттла все еще работает, то нет.

С выключенными двигателями мы на вспомогательном питании, так что рампу придется опускать вручную. Это тяжелый процесс, потому что нужно было опустить две герметичные переборки, чтобы сформировать воздушный шлюз. Сложная работенка, с учетом, что система циркуляции воздуха в посадочной кабине и так почти перегружена из-за двенадцати пыхтящих и задыхающихся бойцов, воздух становится затхлым и разряженным. Примерно через час работы мы готовы опустить рампу.

— Хорошо, надевайте маски, — приказываю я, опуская свой собственный загубник респиратора. Я пару раз вдыхаю для проверки работоспособности, затем затыкаю ноздри двумя пробками. Я опускаю визор со лба, устанавливая его на переносице, и затем проверяю, готовы ли остальные. Я поставил по три человека за каждый ручной маховик, и они начинают вращать, опуская рампу сантиметр за сантиметром. Я ощущаю, как наружная атмосфера судорожно врывается внутрь. Через пять минут рампа опускается, и я марширую в пещеру, включая фотолампу. В ее резком красном свете я вижу пласты различных пород в зазубренных стенах пещеры. Взглянув вверх, луч исчезает во мраке, так что потолок, должно быть, находится более чем в десяти метрах над нами. Я машу остальным спускаться, и иду к двигателям, самой жизненно важной части шаттла на данный момент. Песок хрустит под ногами, пол усыпан обломками скал, упавшими от нашего падения. Я снова слышу странное царапанье, когда оказываюсь рядом с гондолами двигателей. По ходу приближения, жар, выделяющийся от ускорителей, заставляет меня потеть.

Я провожу лучом фотолампы по соплам ускорителей, ища трещины или вмятины, но не обнаруживаю таких. Я вижу, как мимо проходит Джоретт, светя фотолампой на кожух двигателей с другой стороны. Он подходит ближе, и затем хмурит брови, выпрямляясь.

— Кейдж, — взмахом подзывает он меня, его голос приглушен маской, — взгляни на это.

Встав рядом с ним, я тщательно осматриваю место, куда указывает его фотолампа. В красном свете я различаю тень, примерно на середине, как раз над моей головой. Похоже на дыру и я ругаюсь про себя. Если кожух проткнут, то его нужно залатать до того, как бойцы внутри смогут подсоединить катушки. Затем, кажется, что дыра двинулась, слегка изменив очертания.

— Какого фрага? — слышу я, как бормочет Джоретт. Подтянувшись на перекладине повыше, я приглядываюсь. Дыра вовсе не является дырой. Это что-то вроде существа с множеством ног, размером примерно с ладонь. Я вижу, как блестят ее глаза в свете фотолампы. Ее десять ног вывихнуты наружу и вцепились в корпус шаттла. Я замечаю, как ее трехсантиметровые мандибулы жуют, и вижу какую-то пену у рта. Она, кажется, совершенно не обращает на меня внимание. Я толкаю ее фотолампой, но она даже не сдвинулась. Уголком глаза я замечаю что-то еще, и, смотрю выше по фюзеляжу. Еще около двух десятков таких же тварей прицепились к корпусу. Пузырящийся ручей стекает по корпусу, оставляя металлические следы на почерневшей от жара краске.

— Пошли двух бойцов в оружейный шкафчик в посадочном ангаре и пусть притащат все огнеметы, которые там есть, — приказываю я Джоретту. Он секунду колеблется.