Я тихо за них порадовалась и возобновила активную бомбардировку врага пополненными запасами замечательных шишечек, подкреплённых моим личным и весьма эмоциональным проклятием. Действовало на ура, и я с радостно-воодушевлёнными воплями носилась над головами сражающихся, оттачивая меткость на подручном материале, предоставленном здесь в избытке.
Но вот откуда-то со стороны, где я в последний раз видела нашего некроманта, в небо забил кроваво-алый фонтан. У самых облаков он расщеплялся на искрящиеся молнии, смертоносным градом осыпающиеся вниз и точно бьющие в ненавистных врагов, со змеиным шипением вгрызаясь в мёртвую плоть. Отовсюду доносились визги агонизирующей нечисти. В воздухе запахло тленом и палёной шерстью.
Возликовав и заглушая шум битвы рвущимся из глотки восторженным воплем, я сделала круг почёта над поляной и отсалютовала сгорбившемуся от усталости некроманту приготовленной для очередного броска шишечкой.
Тут глазам моим предстала вообще потрясающая картина. Морри, видимо, окончательно наконец-то освоившаяся на импровизированном летательном агрегате, лихо улюлюкая и воинственно потрясая буро-малиновыми патлами, осыпала тварей салатовыми «ёжиками» необычного вида, взрывающимися наподобие гранат при контакте с нечистью и пронзающими вражин десятисантиметровыми светящимися колючками. Пацифистка Морри, я всегда знала. При всём при этом подруга ещё умудрялась энергично приплясывать за спиной всполошившейся магички — забыла напарницу предупредить о начале атаки, кто бы сомневался. Подруга исполняла дикий сумбурно-эмоциональный танец в стиле брейк-данс и витиевато материлась в адрес распустившихся мертвяков. М-даа… Я впечатлилась. До коликов в животе и счастливого размазывания слёз по покрытым копотью и ещё какой-то боевой грязюкой щекам.
Битва между тем явно подходила к концу — упырчики, уже почти полностью уничтоженные, сопротивлялись всё более вяло. Теннари, коих тоже осталось до приятного немного, с воем, больше похожим на испуганное повизгивание, скорее не сражались, а изображали активную деятельность. Всё чаще я замечала нечистиков, без всяких повреждений валящихся наземь. Симулируют, гады, с удивлением констатировала ваша покорная слуга, увесистыми природными аргументами выражая знаменитое станиславское «не верю!» лицедеям-любителям. А ведь пристрелялась шишечками к концу-то!
Заходя на очередной вираж, справа и чуть впереди я вдруг увидела мохнатое страшилище, со всех своих задних лап улепётывающее подальше от места затихающего сражения, в передних когтистых волоча вяло трепыхающегося чумазого мальчугана лет двенадцати (нет, как прогрессирует ночное зрение?! Расту!). Недолго думая, я развернулась в их сторону и начала преследование твари прямоходящей, модифицированной — вот не видела подобных и даже не слышала о их существовании.
Неподдающаяся идентификации особь, заметив погоню, удвоила усилия, одновременно — что в мире-то творится?! — явно пытаясь настроить портал. До меня долетели расходящиеся волнами характерные возмущения магической среды. Ну, это уже наглость, граждане! Если каждая нежитеподобная крукудяка будет тут ещё и магическими познаниями блистать — пора собирать денюжку на приличный саван.
Поскребя по магическим сусекам и придя к неутешительному выводу, что максимум, на что меня хватит, это довольно слабенькая упреждающая завеса — просто белесый дым с яркой вспышкой в момент возникновения, — я, кинув автоматом сформированное заклинание, резко заложила метёлку вниз и выхватила из ножен заветный кинжальчик. Столкновение — и я кубарем лечу с сельхозмагического транспортного средства, успев-таки разок полоснуть посеребрённым лезвием по загривку лохматой гадины.
Тонкий визг, временами переходящий в ультразвук, отозвался в душе мимолётной радостью — удар достиг цели. Быстро сгруппировавшись, кувыркнулась через голову, при этом со всей дури саданув себе коленкой по лбу. И неуклюже вскочила на ноги, лихорадочно ища глазами продолжающую орать тварь и осторожно ощупывая уже начинающую зреть шишку.
Во-от он, коханний мой! Одной лапой зажимая рану на загривке, а другой продолжая крепко удерживать мальчугана за шиворот, медленно отступает, сверля меня ненавидящими полубезумными глазками.
Парня надо выручать. Какие будут предложения? Что, мозг опять решил по-тихому смыться в отпуск? Самый подходящий момент.
Сделав машинальный шаг в сторону, я споткнулась о какую-то корявую жердь и, поминая её любимым нежным словом, по инерции склонилась полюбоваться на коварно подвернувшегося под ногу вредителя, одновременно потирая тут же занывшую лодыжку. Осина, чтоб ей… Ага-а! А ведь и правда, что б ей…не сделать доброе дело раз в жизни?
Ствол корявенкий, но тонкий, на месте слома заострённый как по заказу.
Ласково улыбаясь с подозрением следящему за моими действиями мертвяку, я шустро наклонилась и резким рывком подхватила-метнула импровизированное копьё, старательно целясь лохмику в сердце, ну или область, где оно у нормальных созданий располагается.
Ур-ра-а-а!!! Попала! Нет, и вправду попала! Как, блин, в мишень во время тренировки под чутким руководством одержимого идеей сделать из нас с Морри мегавалькирий Кориса.
Тварь, конвульсивным движением резко распрямив и разжав передние лапы, отправила в свободный полёт мальчугана, которого я, немыслимо извернувшись, поймала уже на подлёте к земле. Схватившись за торчащее из грудины древко, нечисть безуспешно попыталась его вырвать. Ага, сейчас! Осина, батенька, тут уж не забалуешь. Через пару секунд лапы чудовища ослабели, и оно медленно завалилось набок, прямо в движении начиная осыпаться на землю ошмётками почерневшей и исходящей вонючим дымом плоти.
Отвернувшись от переставшего представлять угрозу для жизнедеятельности создания, я кое-как поднялась на ноги, взглянула на мальчика, испуганным кроликом замершего в моих едва выдерживающих его тяжесть руках.
— Всё уже позади, малыш, не бойся, — насколько могла ласково проворковала-прохрипела я. Курить меньше надо, да ещё и наоралась до опупения. Короче, таким голосом только ворон пугать.
Ребёнок неуверенно кивнул, посверкивая на меня испуганными глазёнками.
— Ты как здесь оказался, чудушко? Деревенские бы на поляну не сунулись ни за какие коврижки. Кто ж тебя отпустил?
Мальчуган, жалобно шмыгнув носом, глянул из-за моего плеча на то, что осталось от его пленителя. И обмяк.
Вот только этого Элечке сейчас и не хватало! Резким движением сбросив с плеч порядком истрёпанную в сражениях этой долгой ночи куртку, я бережно уложила малыша сверху и энергично принялась осматривать-ощупывать ребёнка на предмет повреждений.
