– Надо вставать на защиту достоинства того, кто не может себя защитить.
– Католики России в сложном положении. И нередко слышат прямые оскорбления своей Церкви и своих святых. Очень многие считают, что нужно не обращать внимания и прощать. Бога невозможно оскорбить и прочее…
– До Бога доплюнуть действительно невозможно. На эту тему есть шутка. В одной тюрьме была надпись: «Бог умер. Ницше». А ниже: «Ницше умер. Бог».
Но реагировать на оскорбления своей веры нужно. Прежде всего – нужно понять, почему это сделано. Если из-за недостатка информации или по глупости, то можно попробовать объяснить и расширить рамки сознания. Если же злая воля есть и человек намеренно хочет унизить то, что тебе дорого, нужно противостоять силам зла.
– Ух, как это мне близко.
– Понимаю. Но должен заметить, что большинство ляпсусов все же делается от неграмотности. Однако существует определенный круг людей, которые намеренно точат зуб на христианство или Католическую Церковь. И они будут всегда. Им нельзя попустительствовать.
Церковные кулуары
Ольга
Ребенок рождается открытым миру. С белым, мягким брюшком, в которое очень скоро начинают прицельно бить. Человек не собака, но условные рефлексы у него присутствуют в той же степени. К моменту своего совершеннолетия человек, как правило, уже отрастил иголки и научился сворачиваться в клубок, выставляя их миру. Это не беда, беда, когда еще через несколько лет мы перестаем разворачиваться. Вообще. Я очень боюсь физической смерти, но кошмар удара ногой по открытой душе – это вещь, которую я боюсь еще больше. И этот страх настолько парализует, что я предпочла создать театр одного актера с роскошной имитацией любых чувств и обстоятельств. Кстати, я и вообще актриса неплохая, педагоги театральных училищ пару раз сильно сожалели, что я не пришла к ним в восемнадцать, поскольку характерных актрис всегда дефицит, в отличие от героинь.
К чему такое длинное предисловие? К тому, что, родившись во Христе, крестившись, я ненадолго впала в состояние младенца с белым пушистым брюшком. И на старуху бывает проруха. Я любила, я была уверена, что Церковь – единственное место на земле, где я могу развернуться и почувствовать любовь других людей, любовь Христа.
Многие мои православные друзья рассказывают о подобном опыте неофитства, но я буду рассказывать о своем католическом опыте.
Я покажусь вам очень глупой, но я блаженно воображала, что то, о чем мы говорили выше, – община любви – не идеал, к которому нужно стремиться, а реальность. Первые звонки прозвучали тогда, когда меня начали попрекать моим неофитством. Вернее, даже не попрекать, а пытаться применить ко мне вид буллинга, который в армии носит название «дедовщина».
Все, что вы прочтете далее, реальные фразы, которые слышала я, да и все остальные новички:
– Мой стаж в католичестве пятнадцать лет, а ваш?
(Как будто стаж в католичестве сам по себе делает из какашки конфетку.)
– Из русских все равно не получится настоящих католиков.
(Если «настоящий католик» – это три центнера спеси, то и не надо.)
– Милочка, чему вас учили на катехизации – ближнему нужно обязательно указывать на его грехи.
(Ага, желательно еще при этом милосердно лечить грешника гантелей по голове.)
– Мне об этом вчера монсеньор сказал по секрету, когда мы сидели в приемной епископа.
(Напоминает курицу, которая снесла яйцо и кудахчет от гордости.)
Через неделю после крещения меня пригласили в «Опус Деи». Я ничего плохого не могу сказать про эту организацию, это вполне достойная католическая организация, но мотивы их приглашения были очевидны – моя профессия и моя известность. А вовсе не моя личность, которую они не знали и знать не могли.
История вопроса, «Опус Деи» (Opus Dei) переводится с латыни как Дело Божье. Так называется персональная прелатура
Католической Церкви, которая напрямую подчиняется Папе. Организация основана в Мадриде 2 октября 1928 года католическим священником Хосемария Эскрива де Балагером. Постоянно вызывает нападки либеральной общественности, и все же большинство мифов об этой организации не соответствуют действительности. Члены «Опус Деи», миряне и священники, не занимаются заговорами и шпионажем, как следует из книг Дэна Брауна. Однако они призваны отстаивать католические духовные ценности в том месте и в той среде, где находятся, будучи связаны жестким послушанием своему настоятелю.
Не секрет, что «Опус Деи» старается привлечь в свои ряды людей состоятельных и имеющих влияние в обществе.
По мере проникновения внутрь системы я стала разбираться хотя бы в том, что активисты любой общины, те, кого я называю «профессиональные католики», очень редко бывают людьми, которым можно доверить хотя бы свою канарейку на время отпуска. Мое сознание начало включаться, а брюшко сворачиваться, когда я поняла – про меня сплетничают. Улыбаются в храме, узнают или делают вид, что не узнают, подходят или не подходят, сидят спиной, но обсуждают. Говорить про меня особо нечего, но много времени уделялось обсуждению того факта, что я известная телеведущая, поэтому мое слово вне Церкви лучше слышно. И по мне судят о католиках. И это ужасно, ведь судить надо по ним, открывающим в курию дверь ногой, пьющих чай в приемной епископа и, поджавши губки, непрерывно рассуждающих об экзегезе. А эта… Эта курит и употребляет ненормативную лексику… Вообще, сплетничают обо всех. Заметных и незаметных. Вентилятор работает, и «от людей на деревне не спрятаться». Я не думаю, что в православных приходах положение сильно отличается, но католики сплетничают так злостно, что небу тошно. И при этом так порочно фантазируют, что и не сразу узнаешь себя в обсуждаемом персонаже.
Вообще, как в любом изолированном сообществе, в общине существует иерархия, которую я упорно не замечала, что вызывало новые поводы для недовольства. Случилась парочка маленьких историй, которые в силу моего темперамента вполне могли бы вылиться в парочку больших католичных скандалов, но, к счастью, у меня уже был наставник, который меня не только поддерживал, но и сдерживал.
Инстинкт страха давно заставил меня ощетиниваться среди братьев и сестер по вере, вести себя чинно и тихо, быть со всеми милой, впрочем, ни с кем не откровенничать, даже (и особенно) с духовенством и сестрами. Обратить свою духовную жизнь внутрь, несмотря на то что я могла бы многое сделать и снаружи. Не время. Жизнь с Богом учит терпению.
Это не значит, что обо мне меньше говорят, но обо мне всегда и везде говорят. Это не страшно, пока выдумывают и фантазируют, потому что тогда удар ногой попадает не в душу, а в безвоздушное пространство собственной негодной мечты сплетника.
Я просто сожалею, что поедание своих собратьев (я не имею в виду себя, меня начнешь есть – в реанимацию попадешь) и лютая ненависть к более успешным часто становятся для христианских общин основным свидетельством веры. Но ситуация обязательно изменится. Терпение и сдержанность.
Девушки и батюшки
Ольга
Пожалуй, я начну сама эту тему. Одна. А то из-за сугубой деликатности отца Эдуарда вы вообще не поймете, о чем мы толкуем в последующем диалоге… Я же буду честной и грубоватой. Мне можно.
Начну издалека. Представьте себе – вы мужчина в расцвете сил, женаты и работаете, скажем, начальником лаборатории по исследованию запаха серы. И в отделе у вас работает несколько молодых химичек. Одна из которых, без объявления войны, однажды дарит вам на День святого Валентина комплект розового постельного белья, усыпанного по всему полю красными сердечками. Вы что подумаете? Она на что-то явно намекает? А что был должен подумать реальный священник, однажды получивший в подарок такой комплект?
О, разумеется, «Поющих в терновнике» написала австралийская писательница, но это произведение особо глубоко запало именно в души российских католичек. Умозрительную драму они всячески пытаются реализовать в своей реальной и, замечу, единственной жизни. Любому российскому католическому священнику объяснялись в любви гораздо увлекательнее, чем Брюсу Уиллису или Константину Хабенскому их поклонницы… Но не расскажет, потому что связан некоторыми обязательствами сдержанности и человеколюбия. Вы спросите, откуда я знаю некоторые истории? Да от самих девушек, которые рассказывают о своих «подвигах» направо и налево, не считая случившееся дичайшим унижением, отрицательно влияющим на их репутацию. Несколько лет назад на глазах у нескольких прихожан в храм вбежала девушка в растрепанных чувствах и пала в ноги отцу. Наболело. Не смогла больше сдерживаться. Она обхватила эти самые ноги и возопила:
– Зачем тебе твоя Мадонна? Давай я покажу тебе, как может любить земная женщина!
… Пару лет после этого случая несчастный отец пытался разговаривать с любой женщиной моложе восьмидесяти на расстоянии не ближе восьми метров. Если случайно подкрадывались ближе, он стремительно пятился в сторону ризницы, пока не скрывался совсем.
