– Зачем тебе твоя Мадонна? Давай я покажу тебе, как может любить земная женщина!
… Пару лет после этого случая несчастный отец пытался разговаривать с любой женщиной моложе восьмидесяти на расстоянии не ближе восьми метров. Если случайно подкрадывались ближе, он стремительно пятился в сторону ризницы, пока не скрывался совсем.
И если мы начали о постбальзаковском возрасте «моложе восьмидесяти», то вот вам еще история. В паломничестве к популярному отцу-душке подкатила дама-пенсионерка с интересным предложением. Если он проведет с ней ночь, она пожертвует на храм десять тысяч долларов. Вся группа паломников была, как случается, в курсе, и долго дебатировала серьезную богословскую тему – если он согласится, считать ли это прелюбодеянием и нарушением целибата или зачесть как героическую жертву во имя Вселенской Церкви?
Ни один священник, конечно, не признается, что он реально думает по этому поводу. Но, дорогие девушки, если бы вы слышали эти мысли, вам бы это не очень понравилось. Ваше самолюбие было бы задето в корне. Впрочем, о каком самолюбии можно говорить, если одна моя знакомая два (!) раза поговорив по часу с доброжелательным монахом, написала мне письмо: «Ах, Боже мой, я грешница. Я люблю отца Н. не как отца, а как мужчину! Что делать?»
Мне хотелось ответить: «Снимать штаны и бегать, дура!» Каюсь, примерно так я и ответила. Обратно я получила письмо: «Ах, Боже мой, как это все верно. И моя подруга тоже неровно дышит, но к отцу С. Благодаря нам могут погибнуть не только наши души, но и души священнослужителей!»
Нет, вот за что я спокойна, так это за души и прочие органы священнослужителей. Если они будут погублены, то не истеричками и не в этот раз.
Батюшки и девушки
Ольга, Эдуард
– Конечно, если ты живешь в России, ты девушка и ты приходишь в Католическую Церковь, ты видишь некоторое отличие от Церкви Православной. Священники наглаженные, ухоженные, у них нет бороды, но есть маникюр. Кроме того, они вежливы и доброжелательны. Достаточный ли это повод, чтобы порядочная часть прихожанок смотрела на них блудливо?
– Я ни в коем случае не могу и не буду оценивать прихожанок, а также приводить примеры из собственной практики, но попробую оценить ситуацию. Дело в том, что в старой Европе и России в том числе прекрасно понималось, что священник не падает из космоса, а приходит из той среды, в которой родился. И речь не идет о том, чтобы нарочно быть неряшливым и безобразным. Монахи-трапписты имеют одно облачение, но оно у них всегда в должном состоянии. И лицо тоже приведено в порядок.
Католический священник не обязан запугивать паству своим диким видом, он на самом деле выглядит вполне обыденно по европейским меркам – опрятно и вежливо.
– Ну вот и допрыгались, отцы мои. Может, в Европе это и приемлемо, а в России опрятный и вежливый мужчина – это эксклюзивная жемчужинка. Вот девушки и лезут на католических священников, как мыши на буфет с продуктами.
– Тут есть один момент, который я не могу не отметить. В межличностных отношениях есть два равноправных субъекта. Когда российская девушка начинает презентовать себя как букет обычному российскому мужчине, то ее же этим букетом вполне могут отходить по болевым точкам. Когда же речь идет о презентации себя священнику, то в отношениях получается один субъект – девушка. И один объект – священник. Потому что в любом случае он должен быть понимающим, приятным, деликатным и сдержанным в обсуждении ситуации с посторонними людьми. Ответ от него не предполагается, а уж если предполагается, то такой, какой хочет девушка.
Вот она приходит в храм, и у нее просыпаются глубокие чувства к вежливому такому…
– И к тому же – в мундире. А девушки всегда любили гусаров…
– Именно. Причем она знает, что есть такая деталь, как целибат. Если она предполагает, что в ответ на ее признание он скажет «я вас тоже люблю», то у нее очень плохо с головой, и ее нужно опасаться.
У него нет выбора вариантов ответа, потому что свой выбор он уже сделал. Священник не будет играть по ее правилам и служить фишкой в ее игре.
В принципе он всегда должен ответить: «Я верен Церкви». Очевидно, именно эта недосягаемость и заставляет девушек волноваться и стараться.
– Объясни мне, какой смысл колотиться башкой в закрытую дверь? В России, конечно, существует дефицит приличных мужчин, но не до такой же степени.
– Это такая женская психологическая особенность – колотиться в закрытую дверь. Чем меньше женщину мы любим…
– И все же я не понимаю… Это приятный опыт?
– На эту тему есть прекрасный эпизод в книге Филиппы Грегори «Наследство рода Болейн». Анна Болейн уже попыталась прижить королю наследника от другого мужчины. Умерла на плахе. Семейство Болейн пытается проделать то же самое с другой девушкой их рода – Екатериной Говард. Фрейлина говорит герцогу, который это задумал: «Мы это уже проходили. И мы знаем, чем это закончилось – головой на плахе. Вдруг в этот раз будет то же самое?» Он отвечает: «Но приз так велик, что стоит рискнуть!»
Как известно, малютка Говард тоже положила голову под топор палача.
Ты пойми, проблема не в том, что девушка испытывает чувства к священнику. Это нормально и вполне может случиться. Но, когда происходит заявление «Ваня, я ваша навеки!», католическая девушка вроде бы должна понимать, что она требует от человека разрыва другого обещания, очень серьезного.
Это во-первых. А во-вторых… Я все понимаю. Любовь – глубокое чувство, которое откладывает отпечаток на душу, разум, сон и питание. Но верующая девушка в такой ситуации все же должна бросаться не к предмету своей страсти, а к Богу. Чтобы помог найти силы избегать этого человека или превратить отношения в дружеские. Но только не тешить себя напрасными надеждами.
А публичные заявления нужно делать только тогда, когда имеется хоть какой-то шанс, что этот знак внимания будет оценен.
– Вот же! Вот оно! В обычной жизни девушки бывают осторожнее и, если им не пятнадцать лет, не бегут со своим нежным чувством впереди паровоза. Ведь даже полные дуры всегда точно знают, когда нравятся мужчине, а когда не очень. Без всяких слов.
А священник в их глазах – какое-то облако в штанах, которое не подчиняется обычным мужско-женским законам. Эдуард, где гордость женская?
– Не знаю. Видимо, это все же особенность российского общества. Вежливость и уважение к женщине в нем расцениваются именно как знаки внимания.
– Ну и вообще – девочка не должна объясняться первой, сервировать себя на тарелочке, расстилаться салфеточкой и вручать вилку со словами: «Съешь меня!» И девочки это тоже знают про всех мужчин. Кроме священников. Почему?
– Очевидно они думают: «Поскольку он в сутане, он не знает, как это правило работает. Католический священник немного идиот». Девушки, он не идиот и он знает. И если надо будет – сработает. А если не работает, просто скажите себе: «Я ему не нравлюсь. Точка».
– Угу. Это книжка «Мужчины с Марса, женщины с Венеры». Если вам мужчина не звонит, это не значит, что у него сломался телефон, это не значит, что у вас сломался телефон, это не значит, что он стесняется или боится такой роскошной женщины, это не значит, что его похитили бандиты. Это значит, что он НЕ ХОЧЕТ ВАМ ЗВОНИТЬ. -И я скажу, что священник, как и любой другой мужчина, не обращает внимания на знаки внимания не потому, что он такой тупой, а потому что это «нет». Это тяжело принять, но лучше принять в тишине, чем прокатиться по лестнице вниз, возможно, на глазах у всего прихода. Даже если предложение прокатиться будет вежливым и деликатным.
– Деликатно-катастрофичным. А вас учат в семинарии технично отбиваться от девушек?
– Ты имеешь в виду специальный курс по «отшиванию»? Не-ет – каждый отбивается в меру своих способностей. Но на самом деле мы смеемся, а я бы дал очень серьезный совет девушкам. Если вдруг возникает желание объясниться в большом и светлом чувстве, для начала стоит сходить к психотерапевту и проверить это большое светлое чувство с помощью третьего лица и специалиста по большому и светлому.
– В ходе нашей искрометной беседы я еще раз получила подтверждение тому, что в результате тяжелой жизни, патернализма и демографического перекоса российской женщине, как никакой другой, свойствен изрядный мазохизм.
– Оля, учти, это ты сказала.
– Я, я…
Власть, поклонение, обожание
Ольга
Они наблюдают за нами. Мы – за ними. Я ничуть не сомневаюсь в силе призыва Бога, потому что сама испытала его, когда всем своим существом услышала сакральное: «Встань и иди». Но есть, на мой взгляд, еще одна вещь, которая порой приводит в отцы. Это власть.
Невоцерковленному человеку даже трудно вообразить характер и силу власти священника. И возможности эту власть реализовать. Полагаю, по большей части кружение девушек вокруг батюшек объясняется именно сексуальной притягательностью абсолютной власти. При этом еще с оттенком сказочности «Властелина колец».
