Эри молчал потрясенно. Обезумела дева. Взгляд совсем другой. Голая, грязная. Почти не узнать. Даже вроде опухла вся. Может, еще вылечить можно? Холода совсем не чувствует.
— Что? Отите? — захрипела вибрирующе. — Отбарать? — взгляд на миг метнулся к онемевшему Морверну. Бесстыдно развела колени: — Протяните? Ау-аум-аум!!!
Как взметнулась, как прыгнула, Эри не уловил. Боль рванула плечо, парень полетел на снег, а она уже дальше прыгнула — на разбойника. Эри рухнул задницей на древко собственного копья. От ужаса и боли в копчике чуть сердце не выпрыгнуло. Рядом рычали невыносимо, но куда страшнее было лицо Гонорильи, только что промелькнувшее. Не лицо — морда. Кровь запекшаяся, под коркой совсем уж нечеловечье — пятна, шерсть. Усы!!!
Эри взвыл. Рядом хрипели. Низко, утробно. Тварь, что раньше девой была, рычала. Морверн ругательства хрипел. Тварь на его груди сидела, вцепившись в бока разбойника, трясла неистово, к горлу пастью тянулась. Скалились клыки белоснежные. Морверн, видимо с перепугу, нет чтобы ножом ткнуть, лишь двумя руками за морду дарка ухватился, к себе не пускал. В глаза звериные-бешеные проклятье выдохнул.
— Бежим! — завопил Эри, вскакивая. — Брось её!
— Сам… Брось… Копьем не вздумай… — выдохнул Морверн. Его ладони были в крови, да и дышать похоже он не мог — монстр голый раскачивал, драл всеми четырьмя руками-лапами.
Эри осознал что держит наперевес копьё. Не только держит, но и приноравливается точнее ткнуть. Прямо под лопатку или промеж ребер, что ходуном ходят. Да как же?! Грязная она, голая, волосы свалялись, но ведь человек, девушка.
— Уйди! Опомнись! — заорал Эри, перехватывая копье.
Хотел грозно приказать, но визгливо получилось. Тварь, что наполовину Гонорильей оставалась, подобрала ноги, те, что нижние, и рвала куртку разбойника, так что клочья летели. Морверн одной рукой рычащую морду удерживал, другой пытался те лапы отбить-отпихнуть.
Эри взмахнул копьем — переложить древком по грязному хребту. Должна остыть. Если нет…
Древко едва не врезало по груди Морверна, — чудище с его груди неожиданно слетело, перекатилось шаром, замерло на снегу. Морверн смотрел не на тварь — уставился на конец древка, замерший у носа:
— Ошалел, лорд-кухонник?
— Для надежности хотел, — пробормотал Эри.
Морверн ругаться почему-то не стал. Сел на снег. Темные глаза разбойника сейчас побелели, почти как снег подтаявший. Заклятье перешло? Нет, встал, поплелся к повозкам.
Эри осмелился глянуть на то, что Гонорильей называлось. Чудище тоже смотрело, пристально, с четверенек так и не поднялось, припало к снегу животом.
— Аум, ё оё? — проурчала тварь.
У парня хватило сил чтобы не попятиться. Неожиданно для себя грубо сказал:
— Ты того… без дури. Не бухтёрь, говори понятно.
Тварь тряхнула лохмами желтоватыми — мелькнуло острое, с пушистой кисточкой ухо:
— Копьё осрё?
— Нормальное копье, — прошептал Эри, сраженный видом чудовищного уха. Неужели родственница в рысь превращается?
— Спаси, ольни, — тварь перевернулась на спину, подставила животик — гладкий совершенно человеческий, даже не очень худой. Грудки тоже были хорошенькие — девичьи, с маленькими бледными сосками. Одна пара. Точно девичья.
— Сейчас. Всю испыряю — сурово сказал Эри. — Я голых не колю. Да и наконечник, рыбья шерсть, не очень-то…
Подобрал, встряхнул плащ. Подходить было все-таки страшно. Швырнул небрежно:
— Завернись. Из приличной семьи всё-таки.
Тварь-человек завозилась, вроде с покорностью какой-то, только заворачивалась неловко, словно сроду плаща не видывала. Эри растерянно оглянулся на повозки. Что там Морверн возиться? Что-то делать нужно.
— Помоги, — Гонорилья замерла с углом плаща, кое-как накинутым на голову. — Не мне, у-урень. Ему. Я го подрала.
Эри с величайшим облегчением зашагал к повозкам. Под тентом скрипели деревяшки. Не иначе, мародерствует разбойник. Или пузо поцарапанное заматывает?
— Эй, Морверн, помочь?
— Обойдусь. Что там? Сбежала?
— Нет. Сидит, — Эри осторожно оглянулся на замершую на снегу фигурку. — Она… Она в оборотня превращается. В рысь.
— Неужто? Хорошо что не в стурворма или серру.[8]
— Да как ты шутить можешь?! Если оборотень — значит, хуже любого дикого дарка. Не вылечишь, и не расколдуешь. Эри набрался духа: — Она заколоться желает. Про копье спрашивала.
— Ну? То ваше дело. Благородное, семейное. Неужели не поможешь девушке?
— Слушай, я не могу. Я же её с детства знаю. Но она скоро по-настоящему опасной станет. Если выхода нет, может ты…
Из-под тента вылетела деревянная миска и крепко двинула Эри по уху. Парень едва расслышал проклятье разбойника. Похоже, повидавший мир Морверн убиение голой оборотнихи за достойный подвиг не считал.
* * *
Больно было так, что в глазах туманилось. Морверна била дрожь — когда кровью течешь, всегда так. Хотя сидеть без рубашки и так не сладко. Окровавленные лохмотья Морверн сбросил, но среди сваленной поклажи ничего в замену не нашлось. Пришлось замотать раны на боках лоскутами шелка, отрез которого где-то добыли ушлые ратольды. Поверх Морверн натянул то, что осталось от куртки. Бока жгло как огнем — залил джином не жалея. От этого жжения слегка просветлело в голове. Выходит, до кишок когти резвой девы не добрались. Отскочила, значит? Видно, капля рассудка сохранилась. А ведь чуть не убил бешеную. И как рука шеун обратно в ножны сунула?
Морверн аккуратно облил джином прокушенную ладонь, слизнул ароматные капли вместе с кровью. Ну и зубки.
Бывший помощник кормчего, стрелок и десятник морской пехоты Объединенного флота, недолгий сотник в армии его величества короля Эшенбы, сидел в промерзшей повозке и ухмылялся. По бедру текла кровь, пропитавшая и повязку и штаны. В сундуке под задницей лежало больше тысячи серебряных «корон». Снаружи сидела девчушка-людоедка и шлялся сопляк, только и умеющий, что суп заправить. Идти было некуда, потому как за бунт, чужое серебро, или еще за что, дикари непременно на кол посадят. Север, отмарай их всех красавицы-хитки. Как тут жить можно, если всё время замерзаешь?
Джина в бочонке оставалось на дне. Всё выжрали ратольды демоновы. Интересно, у пьяньчуг вкус мяса меняется? Теперь есть у кого спросить.
Морверн неловко приподнял бочонок. Один глоток. Только один.
У огня было уже жарко, но отодвигаться сил не было. Расстарался лорд-кухонник, сучьев натащил. Хотя и от ратольдов топливо осталось. Не знали парни, что их ночевка короткой окажется. Что же у них приключилось? Остановились перед хуторами. Видимо, чтобы с девчоночкой на свободе в последний раз побаловаться. Или денежки разделить и без лишних свидетелей успех отметить. Договор с селянами Приозерья выгодным оказался. Отпраздновали.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
