Морверн засмеялся:
— Смотри, ужом вывернулся. Сквозь пальцы. И главное, возразить нечего. Богам виднее. Нет, некому тебя сейчас барать, госпожа зверь-дева. Придется потерпеть. Или бегай вег-дича ищи. Или снежака. Он, вроде, попушистее.
— Морда разбойничья, ты что болтаешь! — заорал Эри. — Шутки гнусные себе в задницу засунь!
— Заткнись, горластый! — рявкнул Морверн.
— Громкие ы, аже в ушах звенит, — проурчала даркша. — Ну что за шутка еня сейчас задеть ожет? Вег-дичи у еня были. Шесть хренов. Очти и не слазили. Ак меня теперь оскорбить можно?
— Прости, — пробормотал Эри. — Понимаешь, Гонорилья, мы в подвале сидели, потом торопились…
— Я не Онорилья, — проурчала девушка. — Оздно ты пришел, Эри. Да разве я виню? Транно, что вообще пришли. Я думала, ебя там, у отцовского остра насмерть забили. Глупые мы ыли. Олчать нужно было. Да уж чего ам. Со шкуродерами лживыми я ассчиталась. Аль двое ушли.
— Еще один повод не спешить резаться, — заметил Морверн.
— Повод ороший, — согласилась даркша, вновь глядя ему в глаза. — Олько жить я не огу. Испортилась я.
— Если ты о досадном, — Морверн неопределенно мотнул головой, — то забудется. Заматереешь, о телесном с ухмылкой думать будешь.
— Уже, — спокойно проурчала даркша. — Я их рызла с радостью. Сладко было. Те что ушли, усть всю жизнь с дрожью да оглядкой штаны развязывают. Им в аждой девке я буду мниться. Ты, Морверн, рав — здесь в оследний вечер весело ыло. Простила я их. Как брюхо набила, ак и простила. Олько жить мне никак ельзя. Прирезать еня придется.
Морверн поморщился:
— Ну, прирежем. Польза где? Мы дичь иную предпочитаем. И уж твои ляжки жарить точно не будем. В остальном от мертвого мяса вообще никакой пользы. Даже вони нет — зима сейчас.
— Понятно оворишь, — падшая дева посмотрела на кружку. — Мне ак жить? В лесу? По еревьям лазить? Я пробовала — не ыходит. Я что такое? Кто? Я этими когтями ничего не огу — азве что человечину рвать!
Мужчины смотрели на вытянутые к костру руки даркши. С виду не слишком страшные — ногти на пальцах, правда, вдвое длиннее чем у нормальной женщины. Но в общем, человечьи. Тут у Морверна заныли бока — нет, эти ноготки потверже человечьих будут. И уж точно, погрязнее.
— Ты подожди, — промямлил мальчишка. — У тебя пять пальцев. Значит, ты не дарк. Если оборотень…
— Да нагадить, что за породу из еня сделали! Я одеться не могу! Кружку взять! Когда чешусь, ебя раню. Только и заживает за день. Я недоделанная! Я ообще не арк, я чудище недодолбанное, шикица драная! Не умыться, не подмыться. Я кто!?
Морверн понял, что кем бы отныне бывшая леди Уоган не стала, женщиной она осталась. Такие истерики только одна порода закатывать умеет. Воет на весь лес, и когти в ход не пустила только потому, что непонятно кого драть.
— Угомонись! Всех волков соберешь. Когти не самое страшное, — рявкнул Морверн.
— Да. Их вообще обкусить можно. Клещами, — влез мальчишка.
Гонорилья посмотрела на родственничка как на последнего балбеса и повернулась к Морверну:
— Ты свой нож затупить ашь? А? У еня же ничего нет — олько когти. Срезать их и снова еня кто угодно в позу ставь?
— Перчатки надеть можно. Вроде ножен, — сказал Морверн. — Тогда и что-то делать такими руками получится. А на ноги сапоги покрепче и все дела.
— Да!? На жопу оже ножны? Может еня вообще в кожу закатать и заклепками оббить? Я на кого охожа? Говорите! Я едь в зеркало не смотрела и вообще ебя большей частью не помню. Когда нашло — один из ратольдов обделался еще до того ак я их грызть начала. Так кто я!? На ого похожа? Что у еня с мордой бывает?
— За мордой следить нужно, — пробормотал Морверн — бока у него ныли сейчас просто невыносимо. — За выражением. Держать себя в руках, как говаривал один мой знакомец. Это и людям, и даркам не помешает. А с… кормой у тебя что?
— Хвост! И ерсть кругом, шерсть! Я же чувствую!
Морверн оторопело смотрел как слетает плащ, как даркша поворачивается тылом. Особо стыдливой бывшую леди Уоган ныне назвать было нельзя. Порастеряла девчонка стыд.
— Ну?! Расиво?
Мужчины переглянулись. Морверн уже забыл, когда в последний раз по-настоящему пугался. Вот вновь пришлось. Главное, с чего?!
— Хвост есть, — наконец, вымолвил Морверн. — Но небольшой.
— А шерсть?! — новоявленная даркша вцепилась когтями передних лап в снег, выдрала пучок жухлой травы.
— Шерсти мало, — с глупым облегчением заверил Морверн, всё еще пялясь на хвост — пушистый вырост задирался кверху чуть повыше гладеньких ягодиц. Недлинный — не больше ладони, он наводил оторопь своей неуместностью. Сверху, из-под гривы волос, вдоль позвоночника девушки, спускалась полоска шерсти — более широкая вверху и сужающаяся к этому самому никчемному хвосту. Возможно, из-за того что дорожка шерсти была светлой, в цвет привычной гриве бывшей леди Уоган, шерстка не производила особого впечатление. Но хвост… особенно черное пятнышко на конце и это нервное подергивание…
Даркша, наконец, выпрямилась:
— Я везде обрастаю. На уках, на ногах…
— Нет там ничего.
Было. На запястьях, на щиколотках. Узкие полоски такой же светлой шерстки. При беглом взгляде они казались обрывками одежды или простеньким браслетом-украшением. В общем, в глаза те «манжеты» не бросались. Но девчушка переживала.
— Хвост. Он что? — даркша требовательно смотрела на Морверна. — Я ассмотреть не могу. Жуткий?
— Не особенно. Его вообще не заметно. Особенно, если ты перед всеми подряд этак сгибаться не будешь, — Морверн хмыкнул.
Кое-что девчушке следует знать, и чем раньше она узнает, тем будет лучше.
— У тебя зло в другом. Ты мордой меняешься. Уши звериные, клычищи, щеки густо обрастают. Усы длинные.
— У еня?! — Гонорилья пыталась пощупать тыльной стороной ладони губы.
— Сейчас нет. Когда звереешь — меняешься. Это хорошо.
— Орошо? — девчушку дергало, так что смотреть было страшно. Наверное и хвост вел себя бешено.
— Сама подумай. Раз в одну сторону меняешься, следовательно и в другую можешь. Значит, должно как нормальному оборотню: или вовсе без хвоста красуешься или по деревьям легко прыгаешь. В любом случае, лучше чем серединка на половинку.
— Хвост можно вообще отрубить, — опять влез Эри. — Так королевским собакам делают. Самым дорогим. Я точно слышал.
— Отрубить?! Опором!? Как собаке?!
Гонорилья метнулась на родственничка, и перехватить её не удалось. Опрокинутый Эри задел сапогом костер — взлетели искры. Донеслось рычание, вопль мальчишки. Морверн шагнул через костер. Подхватил голое, небольшое, но потрясающе сильное тело. Следом потянулся лягающийся мальчишка, лапы даркши он умудрился удержать подальше от горла, но её пасть вцепилась и драла ворот куртки. Задние лапы тоже не оставались без дела.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
