и страшный, — она сильнее сжала ладошкой мои пальцы, — он узнает твой секрет…
— Вот вы где, — вышла нам навстречу из столовой мадам Эм, — все за столом, ждём только вас, — она осуждающе покачала головой, чем заработала от меня укоряющий взгляд в ответ.
Столовая была такой же большой и светлой, как и все увиденные мною комнаты особняка. За длинным столом уже расселись дети, перед каждым стояло фарфоровое блюдце с чашкой, на столе красовались мои пироги и кексы.
— Я взяла на себя смелость дать распоряжение о Вашей выпечке, которая осталась в корзине у входа, — пояснила мне мадам Эм, — присаживайтесь, мадемуазель Вайс, будем пить чай.
Первая часть чаепития прошла для меня в тумане. Дети активно поглощали сладости, звонко смеялись, иногда притихая под строгими взглядами мадам Эм. Но я отмечала это только краем сознания, все обдумывая слова Амелины. «Большой страшный, который узнает мой секрет» — кто он? Лион? Нет, молодой граф совсем не был большим и страшным. Тернер? Его добродушное лицо тоже не подходило под эту характеристику. А значит, вывод напрашивался сам собой — этого человека я еще не встретила. Это знание не прибавило мне спокойствия. Что будет, когда он узнает мой секрет? И как этого не допустить?
— Лорд Востер! Лорд Востер! — выдернули меня из тяжелых мыслей радостные крики, раздающиеся со всех сторон.
В столовую вошел барон, улыбаясь и приветствуя воспитанников. Несколько детей даже выскочили из-за стола и бросились к лорду с объятиями. И он не стал их за это ругать. Обнял каждого ребёнка, самую младшую малышку взял на руки, прошел к стулу, стоящему во главе стола и так и опустился на него, вместе с девочкой на руках. Я не слишком открыто разглядывала барона. Здесь, среди воспитанников, он словно был другим человеком — суровое лицо преобразилось, в глазах плясали смешинки, а на губах была нежная улыбка. Да и то, как дети смотрели на мужчину — с неприкрытым обожанием, говорило о том, что барон — хороший человек с большим и добрым сердцем.
— Дядя, а где тетя? — прошептала малышка, сидящая на его руках, доверчиво прижимаясь к его груди пухлой щечкой.
— Леди Востер не смогла сегодня приехать, Жюмин — погладил ее по голове барон, прекрасно разбирая смысл ее детского лепетания, — но она всем передавала привет и обещала навестить вас совсем скоро.
Дети согласно закивали, возвращаясь к трапезе, и лишь Амелина понимающе улыбнулась, глядя на барона. В оставшееся время лорд Востер развлекал нас непринужденной беседой, уделяя внимание каждому из своих воспитанников. Я сама не заметила, как постепенно расслабилась, отпуская тревожные мысли прочь. Как говорила моя мама — не стоит беспокоиться о том, что еще не произошло.
Возвращались из приюта мы поздно, когда на небе уже зажигались первые звезды. Прикрыв глаза под мерное покачивание кэба, я вспоминала сегодняшний удивительный день — шумное чаепитие, потом уютную залу с камином и красивые сказки от мадемуазель Салтон, маленькую Жюмин, уснувшую на руках барона, и тревожное предсказание от Амелины, в которое упорно не хотелось верить. Хотя ее слова о Мартисе принесли мне настоящий покой, словно из меня вынули ржавый гвоздь, который все это время крепко сидел в моей душе, не давая вдохнуть полной грудью. По прибытии на центральную площадь Эфоса лорд Востер дал мне разрешение посещать приют в любое время, что несказанно меня порадовало. Я шла в пекарню по узкой улочке ремесленного квартала, глупо улыбаясь, будто мне вручили желанный подарок, даже не догадываясь, какой еще сюрприз мне готовила жизнь в ближайшее время.
Глава 7
Последний месяц осени пролетел незаметно. Меня полностью захватила рутина, чему я была даже рада. Трудовые дни сменялись уютными вечерами в чайной мадам Фелл, где мы часто собирались с хозяйкой кафе и цветочницей за чашкой ароматного отвара. Дважды за кексами заезжал Лион, развлекая меня историями о новых прихотях своей матушки. В середине месяца я напекла большую партию выпечки и навестила приют, что принесло мне огромное удовольствие. Поприсутствовала на нескольких уроках для воспитанников, а после мы снова дружно пили чай в столовой под детский смех и гомон. Я не забывала угощать булочками Тернера и, однажды, навестила мадам Роуз.
В последнее воскресенье месяца, я по обыкновению собиралась на ярмарку, чтобы восполнить запасы продуктов и специй.
— Амара! Амара! — раздался от прилавка звонкий голосок, — Амараааааааа!
— Что случилось? — выскочила я из кухни, наспех вытирая руки о фартук и спотыкаясь о своего компаньона, за что тут же получила крайне недовольный «мявк» и удар лапой по туфле.
— Ну где ты ходишь! — с укором посмотрел на меня Хуберт — сын хозяина сырной лавки, что была неподалеку, — я принес тебе сырные стружки, давай скорее пирог для папы, мне совсем некогда же!
— Какой ты деловой, — улыбнулась я, убирая коробку с сырными обрезками, которые бесплатно отдавал мне месье Рут для моих слоек, — наберись терпением, это благородно для юноши!
Хуберт нахмурился, притопывая ногой, кивнул и прилип к прилавку взглядом, с упоением рассматривая свежие пирожные. Его отец, Доус Рут, часто присылал мне сырную стружку, что оставалась от обрезания сырных голов, а я в ответ отправляла ему ароматный пирог с начинкой из сладких персиков, заговоренный Словом. Месье Рут был давно и серьезно болен, целители не могли ему помочь, единогласно уверяя, что его недуг вызван душевными переживаниями. Несколько лет назад, его молодая жена укатила в Восточные Земли с труппой бродячих артистов, оставив короткую записку о том, что всегда мечтала стать артисткой дорожного театра. Доус Рут был сломлен, он любил свою жену и всегда считал, что они счастливы в браке. С тех пор его часто подводит сердце, отнимаются руки, и ему трудно изготавливать сыр. Его сын, Хуберт, во всем помогал отцу, был деловым и хватким, но все же по-детски нетерпеливым и непоседливым. Я достала из печи горячий пирог, который подготовила заранее, упаковала его в бумагу и вышла к прилавку.
— Какое тебе больше всех понравилось? — спросила я у Хуберта, так и стоявшего возле витрины, приложив к ней свои детские ладошки.
— Все красивые, — смутился он, убирая руки за спину, — прости, Амара, я увлекся.
— Как тут не увлечься, — понимающе подмигнула я, — выбирай любое!
— Правда?! — лицо мальчика мигом растеряло всю серьезность, — вон то, с шоколадным кремом, — он нетерпеливо ткнул пальцем в сторону пирожного.
— Передавай папе пожелание хорошего дня, — я отдала Хуберту пирог и, отдельно, пирожное, которое он схватил с таким видом, словно никогда не ел сладостей.
