двигалась, то чувствовала едва заметное натяжение этой ниточки. Можно было пальцем тихонечко ее дернуть, и был слышен звук, звук нашей тональности. Ты всегда был рядом, неважно, чем я занималась. Ты был орешком, а я защитной скорлупой. А с тех пор, как тебя не стало, я чувствую себя сломанной, разбитой, выпотрошенной, ограбленной.
Дистанция и близость – непостижимая загадка моей жизни, то, с чем мне постоянно приходится бороться, чему я никак не могу подобрать правильную дозу. Одного я никак не пойму. Когда я кладу карандаш на свой письменный стол и отхожу от него на два метра, карандаш находится на том же расстоянии от меня, что и я от него. Логично, да ведь? Но если я в университете или где-то в баре стою, и напротив меня человек, который пытается со мной говорить, находится на отдалении метр и четыре сантиметра от меня, то я нахожусь от него даже не в том же самом помещении. Почему так? Я представления не имею. Эйнштейн говорил: «время – относительно». Может быть, с расстояниями примерно так же?
Прошло несколько секунд, пока я поняла, что противное монотонное жужжание, тянущееся сквозь мою полудрему, был звонок домофона. Щурясь, я открыла глаза и увидела, что солнце уже взошло.
Открыв дверь подъезда, я вскоре услышала на лестничной клетке тяжелое дыхание Гельмута и сопение Джуди. Мне казалось, это будет длиться вечность, пока они поднимутся на мою лестничную площадку.
– Вы вообще знаете, сколько я уже звоню? – спросил Гельмут.
– Нет, – банально ответила я.
– Долго!
– Да, наверное. Заходите.
Я отошла в сторону, впуская двух своих гостей в квартиру. Гельмут отстегнул поводок Джуди.
– Где у вас крючок для поводка?
– У меня нет никакого крючка.
– Как это нет?
– Что, вы здесь где-то собаку видите?
– Ну, гардероб-то, надеюсь, у вас есть?
– Не-а.
Так мы и стояли в прихожей, уставившись друг на друга: Гельмут с болтающимся в руке поводком, я – со своей депрессией в голове. Джуди ринулась в сторону кухни и, судя по шороху, выискала-таки где-то еще коробку из-под пиццы, которую не заметила я. Я протянула руку к поводку, забрала его у Гельмута и показала ему, где ванная.
– Джуди? – я прошла по всей квартире: в кухне ее уже не было, в спальне я ее тоже не увидела. Я заглянула в маленькую гостиную: Джуди стояла на журнальном столике у дивана и вдохновенно вылизывала миску, о которой я даже не могла вспомнить, что в ней лежало и когда я ее там оставила. Я подскочила к ней, чтобы забрать миску, но она угрожающе зарычала на меня, набычившись. Нет проблем, миска твоя.
Я упала на диван и вспомнила овчарку, которую мне давали выгуливать в детстве. Пса звали Клиф, а хозяином был мужчина, каждый день стоявший у киоска с кружкой пива. Мне было семь лет, а Клиф весил килограммов шестьдесят: монстр, и такой же «приветливый», как моя новая подруга Джуди. Я ходила с ним в парк, где он постоянно наскакивал на людей и других собак. Я, естественно, была слабее него и так и летала за ним на поводке. Сейчас, вспоминая об этом, я понять не могу, кому пришло в голову это сумасбродство: отпускать меня куда-то одну с этим чудовищем. Этот Клиф еще и хватал меня зубами за ногу, что было очень даже больно, и оставались синяки.
Джуди закончила свою трапезу, миска просто блестела. Довольная, она спрыгнула со стола и улеглась посреди комнаты, свернувшись на сером ковре. Она буравила меня взглядом. Наверное, решила, что за мной надо приглядывать, поскольку в отсутствие Гельмута место шефа занимала она.
Я оглядела свой скудный интерьер и остановила взгляд на стене у двери. Там я когда-то повесила фотографии: на одной я, сияющая, показываю свой диплом магистра, на другой мы с Еленой и Огузом пьем текилу, а еще на одной (я ее даже в рамку вставила) я стою рядом с тобой, а у тебя в руках огромный «кулек первоклассника». Я встала, подошла ближе и сняла фотографию со стены. Ты был тогда такой взбудораженный, никак дождаться не мог, когда же в школу. Ты надеялся, что в школе тебе будут рассказывать об океанах и живущих в них животных, и сильно расстроился, когда узнал, что такие предметы, как биология, начинаются лишь в старшей школе. Математика, история нашего города, письмо или музыка не интересовали тебя нисколечко. Ведь все это не имело ничего общего с морем. Я провела рукой по фотографии и улыбнулась, вспомнив, как ты однажды во время школьной экскурсии сбежал, чтобы пойти в зоопарк и посмотреть на пингвинов. Учительница даже в полицию позвонила. Ты пробыл в зоопарке пару часов (пристроившись к какой-то группе, чтобы войти), а потом на стойке информации очень мило и естественно попросил разрешения позвонить мне: ты якобы не знал дорогу домой.
Я почувствовала что-то мокрое на своей руке и, взглянув вниз, увидела рядом Джуди, она лизала мне пальцы. Я осторожно погладила ее другой рукой по голове, она немного напряглась, но позволила мне сделать это и даже чуть наклонила голову, когда я почесала ей за ухом.
Странно, но мне было хорошо. В руке у меня была фотография, я думала о тебе и чувствовала себя нормально – это премьера. Обычно воспоминания о тебе омрачали все вокруг, а это как-то согревало меня. Я решила взять фотографию с собой и сунула ее в рюкзак.
Когда Гельмут, проведя половину вечности в ванной, грузно дошагал до гостиной и увидел, что я сижу рядом с Джуди на ковре и глажу ее,
