class="p1">Раздался всплеск. Эмбер, так долго сражавшаяся с собственными демонами, прыгнула. Райденн действовал без промедления. Отбежав метров на десять от скрывшейся под водой ведьмы, Лунный выхватил из ножен кинжал и рассек себе правую ладонь. Кровь закапала в воду, привлекая утопленников и уводя их от Эмбер, что плыла по направлению к сладкоголосой певице. Впрочем, эта уловка надолго их не задержала: разве жалкие капли крови сравнятся с живой, бьющейся плотью?
Озерные твари набросились на Эмбер, приготовившись пировать. Но ведьма из Пустоши не ведала страха. Рубила их кинжалом, крушила магией и упорно двигалась вперед. Прямиком к певице в алом.
Принц коснулся татуировки на своем плече. Луну и солнце, соединенные воедино, окропила кровь. Чернильная вязь на руках и даже шее принца наполнилась лунным светом. Кинжал остался лежать на земле.
Зловещая мелодия взвилась к небесам, когда Вивиан сделала свой последний шаг навстречу певице. Сорвала с шеи аметист, вложила в раскрытую ладонь поющей танцовщицы. Красные губы изогнулись в улыбке, и Вивиан полетела в озеро. Алая фигура столкнула ее без сожалений.
– Не-е-е-ет! – услышала я собственный протяжный крик.
Вивиан барахталась в воде, костлявые руки хватали ее и тащили под воду, а она даже не сопротивлялась. Не кричала. Не отбивалась. Так, будто отказалась не только от кристалла, но и от собственной воли к жизни. Лунные путы устремились к Вив, оплели ее плечи, потащили на берег. Но озерные твари не собирались отдавать то, что считали своим.
Но ни я, ни Райденн не были готовы смириться с утратой.
– Очнитесь. Вернитесь в мир живых. Эмбер, Вивиан, Лис!
Голос Лунного звучал властно и уверенно. Не подчиниться казалось невозможным. В каждом слове сквозила магия такой силы, что земля вибрировала, откликаясь на зов Райденна.
Вот только Вивиан не очнулась. Она уже несколько раз с головой уходила под воду и, если бы не лунные путы, тянувшие ее на берег, и не вспышки заклинаний, разгонявшие мертвецов, уже наверняка погибла бы.
Зов пробудил Эмбер. Она на мгновение замерла на месте, а потом вдруг резко поменяла направление. Поплыла куда-то вправо. Я повернула голову и только сейчас заметила ледяной мост, который метр за метром строил кто-то, кого скрывали заросли камышей. Должно быть, Лис.
– Вивиан! – снова выкрикнул Райденн, и земля содрогнулась.
Принц тащил подругу на берег, швырял заклинания в утопленников, стараясь отпугнуть их, и одновременно пытался пробудить ведьму зовом.
– Вивиан, – не унимался принц, – ты должна их отпустить. Оставь своих любимых. Из мира мертвых нет возврата.
Но ведьма не слышала его, а создания из озера карабкались со дна, готовые сожрать друг друга, лишь бы только дотянуться до столь желанной ими плоти.
«Райденн не справится», – пришла отстраненная мысль. Я осознала это с предельной ясностью. Времени на размышления не было. И я побежала. Схватила кинжал, что валялся у ног Райденна, и изо всех сил припустила к ледяной тропе. Быстрее. Быстрее. Быстрее. Пока принц не заметил. Пока не остановили. Пока Вивиан еще дышит. Пока меня не догнали сомнения.
«Я Избранная, мне предначертано спасти Эреш, а значит, я справлюсь. Должна справиться. Я не умру здесь. Никто не умрет», – твердила себе на бегу. Оставалось только в это поверить.
– Катажина! – Сзади послышался крик, полный боли. Я не остановилась, потому что знала: задумаюсь хоть на мгновение – и окажусь не в силах совладать со страхом.
Скользнув на ледяную тропу, встретилась с застывшим взглядом певицы. Казалось, она пела только для меня. В ее черных глазах отражались холодные молчаливые звезды. Звезды, зовущие за собой.
Нужно бежать быстрее. Быстрее страха, что следует за мной по пятам. Быстрее неотступных сомнений. Быстрее…
Я не успела. Ужас обрушился на меня волной. Морозом продрал по спине, холодным потом скользнул по затылку и незаметно – в самую душу.
Певица смотрела с улыбкой. Звала к себе.
«Мяу», – раздалось в моей голове. Кошка оставалась на берегу, но я ощущала ее присутствие. Она прямо здесь, рядом со мной, у самого сердца. Живая и настоящая. Могильный холод над нами не властен. Мы обе из мира живых. Я не отдам певице свою душу. И Вивиан я ей тоже не отдам.
Быть может, лес завладел и моим разумом. Быть может, я обезумела. «Я Избранная. Я не умру», – в последний раз сказала себе и, покрепче сжав кинжал, с отчаянным криком прыгнула в темную воду. Туда, где кишели утопленники, желавшие похоронить Вивиан в вязком иле. Туда, где все еще билась жизнь.
За мгновение до того, как я ушла под воду, меня настигло заклинание Райденна. Серебристое сияние окутало плотным коконом. Щит.
Жадные, голодные пальцы сомкнулись на моих лодыжках, стремясь утащить на дно, и тут же с шипением отпустили, но лишь для того, чтобы через мгновение ухватить снова. Щит обжигал их, но жажда отупляла, заставляя озерных тварей раз за разом хватать меня за ноги, невзирая на боль. Однако я не собиралась становиться безропотной жертвой, заключившей сделку со смертью. Я брыкалась, отбивалась и неумело размахивала кинжалом, отсекая костлявые руки. Я хотела жить. Я так хотела жить!
Вынырнув наконец на поверхность, я судорожно глотнула воздух и поплыла к Вивиан, барахтавшейся в нескольких метрах от меня. Утопленник схватился за мое плечо, но серебристая вспышка заклинания не позволила ему вновь утащить меня на дно. Я крепко обняла подругу за шею, обвила ногами. Я не дам ей уйти под воду. Моей жажды жизни хватит на двоих.
Лунные путы обвили меня за талию. Райденн тянул нас на берег, я пыталась грести, чтобы помочь ему, но Вивиан не двигалась с места. Так, словно не хотела. Так, словно единственным ее желанием было уйти на дно проклятого озера и быть растерзанной мертвецами. Так, словно ей незачем жить.
Мерзкие ледяные руки уже стащили с Вивиан куртку и теперь оставляли кровавые отметины на белоснежной коже. Кровь сводила тварей с ума. Я размахивала кинжалом, вспышки заклинаний сверкали почти без остановок, но мертвецы, одурманенные близостью добычи, буквально обезумели.
Моя кожа вспыхнула серебристым сиянием. Снова сработал щит. Но он почти не защищал Вивиан. Спасти себя могла только она сама.
– Вивиан, ты должна отпустить. Должна вернуться в мир живых. Мертвых уже не вернуть. Им нет дороги назад. Подумай о тех, кому ты дорога! – пыталась я достучаться до подруги, мертвой хваткой вцепившись в ее плечи.
«Кошка пробудила меня теплом и любовью. Я не знаю никого, кто любит жизнь больше, чем Вивиан. Нужно ей только напомнить. Всего лишь напомнить», – убеждала я себя.
Утопленники все тащили
