делал, если бы со мной не поехал? — Светик запустила пальцы в отросший ежик волос, — Поспи, ехать еще час, не меньше.
Что делал бы? Да точно так же улегся бы на заднем сидении, но только в гордом одиночестве! Может быть, было бы даже удобнее! Но вслух свои измышления, поддаваясь сладкой неге от гладящих за ушами пальцев, произносить не стал.
«А-9», насколько я помнил, производил автоматические и полуавтоматические пушки, основным заказчиком которых являлся генерал Скоблев со своим воинством. Вряд ли потребность сохранилась на прежнем уровне — с сентября ни одно орудие ни на одном окне не стрельнуло — мы все окна схлопывали поединками, но выпуск все равно продолжался — так или иначе, а пушки из строя выходили: учения, перевозки и главное — кривые ручки расчета влияли на технику не лучшим образом. Поэтому присутствие Светы и представителей тревожников в образовавшейся комиссии было объяснимо. Менее понятно было назначение главным в комиссии увиденного хлыща — мальчик был именно мальчиком — инфантильным и незрелым, несмотря на капитанские погоны — не иначе как чья-то мамочка пристроила. Хотя — чего лукавить? — его назначение легко объяснялось присутствием Светы. А для реальной работы в комиссии имелись матерые зубры и зубрихи, разбредшиеся по развалинам, пока их начальник оттягивал на себя внимание ВИП-персоны. Впрочем, все вышло иначе — внимание княжны от работы профессионалов оттягивал я: мне просто плевать было на обрушенную крышу главного цеха — меня интересовал спрятанный секретный цех. Спасибо профи мне за это не сказали — оттесненный от Светика главнюк, почему-то боящийся меня до дрожи, принялся активно ими руководить.
— Спасибо за компанию, но мне дальше, — кивнул я на ведущий в толщу горы проход.
— Не возражаешь, если я с тобой прогуляюсь? — спросила Света, отчаянно задавливая желание свинтить.
— А как же твоя работа?
— Миша, а я и отсюда вижу, — Светик указала на место нашего автомобиля и на вид от него, — Что если закрыть крышу главного цеха, то производственную линию вполне можно запустить, вряд ли оборудование повреждено сильно — посмотри, как удачно крыша легла… Для этого не нужно быть экспертом. Просто на глазок — здесь разрушений миллионов на двадцать. В основном пострадала строительная часть подсобных помещений. А сам цех еще при царе Горохе возводили, такие здания веками стоят, несмотря на все катаклизмы.
Голливудский миф об умной блондинке с третьим номером груди вдруг на моих глазах обрел зримое воплощение. Нет, я и раньше знал, что Светик не дура, но знать и осознавать — разные понятия.
— Интересно, здесь и вправду было землетрясение?
— Разберутся. Не исключено на самом деле — все свидетели как один твердят, что тряхнуло не в одном месте, а на протяжении нескольких километров. Вон, кстати, еще один эксперт едет, как раз по твою душу! — указала она на приближающуюся пылящую машину.
— Ваше высочество, — галантно склонился, сверкая перед великой княжной плешью на макушке, Анатолий Сергеевич Лосяцкий собственной персоной, — Спешил как мог! Михаил?.. — перевел он взгляд с девушки на меня и удивился.
— Добрый день! — пожал руку бате, — Насколько он добрый при таких обстоятельствах. Что-то мы с тобой только по плохим поводам встречаемся…
Масюнин отчим возмущенным взглядом указал на ждущую княжну.
— Так я пошел или идем вместе? — кивнул на частично обваленный вход.
— С тобой! Анатолий Сергеевич, — обратилась к бате Света, — Сопроводите нас. Ваши комментарии будут не лишними.
И мы пошли. Само собой, что пошли не втроем, а гораздо большим составом: Светина охрана, Сашок и моя охрана, батины сопровождающие — кто бы пустил его одного шляться по секретному месту? В проводники нам выделили возрастную тетку с претенциозным именем Малика, которую все так и звали по имени — она являлась представительницей местной малой народности и отчество имела абсолютно невыговариваемое. Женщина работала раньше в цехе и хорошо в нем ориентировалась. На вид — обычная европейка, ни за что мы не подумал, что из какого-то племени, но по-русски мадам говорила со страшным акцентом.
— Неужели такая красивая? — чувствительно дернула меня за руку Света.
— Кто?
— Наша провожатая, ты на нее все время пялишься!
— Да не пялюсь я! — осторожно освободил руку из захвата и перешагнул через попавший под ноги камень, — Мучаюсь: кого она мне напоминает?
— Агриппину Красавину, киноактрису. Сама первым делом обратила внимание.
Мысленно сравнил двух женщин: Красавина — местная звезда и пару фильмов с ее участием я видел.
— Кроме прически и формы подбородка — ничего общего. Нет, кого-то еще… А, ладно, это неважно!
— Да не скажи, очень похожа! Еще и подчеркивает сходство — кавалеров, должно быть приманивает. Твой отец все время на нее засматривается!
— Мой отец?.. — посмотрел на идущего впереди батю, удивляясь, как в этом мельтешении фонарей Светик может вообще что-то подмечать — разрушений было немного, но электрика вышла из строя, вынуждая нас освещать путь собственными средствами, — Оглядываться-то он может, но новую третью жену мама Яна ему вряд ли позволит привести.
— Он слишком много суетится… — задумчиво произнесла Света на нервные метания архитектора.
— Это же его постройка, вот и нервничает, да еще перед тобой… — невольно встал на защиту бати, фонтанирующего волнением. Это я тут невольно почти со всей императорской семейкой был не то, чтобы накоротке, но близко: мой княжеский титул за третью «Звезду» где-то зажали, но дворянином я уже был самым всамделишным, едва получил первую награду. И не хухры-мухры, а потомственным! То есть дворянами станут и мои гипотетические дети. Здесь границы сословного общества уже стирались, не в последнюю очередь из-за перекоса полов, но все равно: писать в подписи «п.д.» было престижно. И батенька мой, несмотря на все заслуги, такой привилегии не имел.
— Здесь я работал… — остановилась Малика, освобождая нам проход в новое помещение. Круги света заскользили по огромной пещере, приспособленной под производство.
— Должно быть резервное освещение, сейчас найду! — отозвался Лосяцкий-старший, отходя к стене.
— Я пробегусь по помещению, — где-то впереди раздался голос Панцырева.
Уже набивший оскомину букет из волнения, нервозности, страха, вины, тоски и сожаления, стабильно идущие от архитектора, ослабли с расстоянием, но вдруг всколыхнулись острым всплеском. А от Малики потянуло предельной сосредоточенностью. Еще не понимая ничего, толкнул свою спутницу вбок — в сторону, показавшуюся мне менее опасной. И сам упал сверху, накрывая собственным телом.
— Ттть! — прохрипела Света, получив заодно тростью по лбу.
— Эй! — среагировала охрана, скрестив на нас лучи.
А дальше с оглушительным треском начала разрушаться стоящая посреди зала колонна, подпирающая свод. Предельным усилием пихнул княжну еще дальше — под какую-то арку
