разлилось приятное тепло. Виталик продолжал говорить на тему боязни стоматологов, даже анекдотов парочку вспомнил. Дурацких, но еще после парочки глотков это начало меня забавлять. После мы как-то резко перешли на тему политики и его просто-напросто понесло. Мне оставалось лишь кивать головой потому, что все три попытки перевести разговор на другую тему потерпели крах. Я ненавидела когда люди, не имеющие отношения к чему-либо изображают в этом экспертность. Зачем? Можно же поговорить о чем-то, в чем разбираешься. Честное слово, я бы с большим удовольствием про веб-дизайн послушала.
Да за что?
К счастью суши и пицца создали паузу в разговоре, которая была как глоток воды в жару.
— Так уже хочется в отпуск, на море, — сказала я в надежде поговорить о путешествиях.
— О, да, мне тоже. Четыре года не был. Пашу как папа Карла…
Да-да, именно Карла, не Карло. У меня чуть глаз не начал дергаться.
— …все из-за этой ипотеки. Знал бы, что так будет — не брал бы, честное слово. Кредит, как Дамоклов меч висит. Ни о чем другом думать не могу.
Дальше шел эмоциональный рассказ о том, как долго он работал и старался, чтоб насобирать на первый взнос, ведь родители у него простые люди и помочь не могли. Как ждал, пока дом построят, как делал ремонт, заселялся….
Я ненавидела себя за то, что этот рассказ не вызывает положительных эмоций. Парню двадцать шесть. Он сам заработал на квартиру. Ему есть чем гордиться, а я… А я, вместо того, чтоб восхищаться этим сижу и думаю о том, как бы отодвинуться подальше, чтоб не чувствовать запаха пива и как бы прервать бесконечный поток слов.
Виталик прервался чтоб заказать себе еще бокал. Я тоже попросила повторить коктейль. Несмотря на суши ощущала легкое опьянение. Я же тощая и малопьющая. А еще не обедала, а только завтракала…
Но ни этот факт, ни мысленные увещевания себя самой изменить отношение никак не помогали получать удовольствие от общения. Даже когда Виталик рассказал парочку веселых историй о недавней командировке в Лондон, мне не было весело.
И я поняла почему. Дело не в Виталике. Он видно что неплохой парень. Просто нервничает на первом свидании и пытается казаться круче и значимее, чем есть. Как и все в принципе, кто недостаточно в себе уверен.
Дело в том, что он — не Слава. Дело в том, что я не могу….
Я написала сообщение Але с просьбой набрать меня. Это был наш трюк, не раз выручивший с неудачных свиданий.
— Извини, — я взяла трубку, — Да, мам?
— Доченька, трубу прорвало, — хихикая, захныкала трубка.
— Где? В ванной?
— Да, милая. Приезжай спасать.
— Мам, закрути синий краник против часовой стрелки. Он под мойкой находится. Как отламался? Ладно… Ладно, я сейчас приеду.
Положив трубку, я сделала бровки домиком.
— Виталик, прости. У мамы форс-мажор. Трубу прорвало в ванной… А она у меня уже старенькая и одинокая… Мне надо бежать.
— Давай я отвезу? — с готовностью.
— Нет, не-ет, ты же пил. Я такси вызову.
— Только пиво.
— Виталик, я против того, чтоб садиться за руль выпившим. Даже если только пиво, — сказала я. — Спасибо тебе. Было классно, правда. Пока.
Умчалась. Умчалась мысленно ругая себя за то, что приперлась на машине. Ну вот какого черта, а? Придется ее завтра забирать.
Отвыкла от свиданий.
К счастью, такси приехало быстро. Ну, не зря же я бизнес-класс выбрала, чтоб избежать возможной встречи с Виталиком который, расплатившись по счету, решит идти меня “спасать”.
Настроение хуже некуда. Я одна. Одна-одинешенька. Как опавший листочек на холодном ветру и никто не в силах это изменить. Нет, кое-кто в силах. Но ему на меня плевать.
Квартира. Пустая и холодная, хоть сейчас лето и погода отличная. Мне теперь везде будет холодно и плохо…
Я достала из холодильника бутылку вина. Оно было куплено для соуса к мясу. Не самое лучшее, но это и не важно. Хотелось забыться. Просто взять и забыться. Чем-то приглушить боль, игнорировать которую я была больше не в силах.
Сев на пол в спальне, глотнула из горлышка. Потом еще и еще.
Слава когда-то поступал так же. Топил боль в алкоголе… В алкоголе, а потом и во мне! Использовал меня. Сволочь!
Пальцы разблокировали телефон. Тыкнули несколько раз в новенькое стекло.
— Ты сволочь, понял?! — заорала я в трубку. — Ненавижу тебя, ублюдок! Ненавижу! Ты мне всю жизнь испоганил…
— Женя? Ты что пьяна? Где ты? — настороженно.
— Где я? Тебе то что, м? Тебе же плевать на меня…
— Сейчас же диктуй адрес! Я приеду!
*******
И он действительно приехал. Через полчаса. Стал трезвонить в домофон, а потом вихрем взлетел пешком по ступенькам, не дожидаясь лифта. Вломился в квартиру, дико озираясь, словно боялся, что я тут не одна, а с какой-то сомнительной компанией.
Я стояла, прислонившись к стенке и наблюдала за ним. Прихожая слегка покачивалась перед глазами, к горлу угрожающе подкатывала тошнота, но мне было все равно. Самое главное, что Слава был здесь. Что он приехал… Все же приехал ко мне.
Слава не качался и не расплывался перед глазами. Словно сердце окончательно подчинило себе не только мозг, но и алкоголь и заставило глаза четко фокусироваться только на нем.
— Слава…
Шагнула к нему и пошатнулась, потеряв равновесие.
— Твою же мать, Женя! — он поддержал меня, не дав упасть.
Взял на руки, отнес в ванную. Вовремя отнес потому, что тошнота взяла верх. Там, ругаясь вполголоса, держал за волосы, пока тошнило. Умыл потом пару раз холодной водой, отрезвляя окончательно. И вместе с трезвостью пришел стыд.
— На ногах удержишься? Душ прими, я сейчас тебе халат какой-то принесу.
Вышел. А я кое как разделась забралась в ванную. Колени дрожали, голова кружилась и все еще мутило.
Задвинула шторку, стиснув зубы включила холодную воду. Подняла душ над головой. Постояла так пару минут вся дрожа, как осиновый лист, и приходя в себя окончательно. Потом сделала воду уже комфортной и принялась смывать с себя лак для волос и остатки макияжа. В какой-то момент услышала, как открылась дверь. Замерев, смотрела на силуэт Славы. Как он приблизился, как положил что-то на стиральную машинку. А потом ушел сразу же. Не задержался ни на секунду.
Ну и пусть. Приехал же! Приехал…
А значит не так сильно ему и плевать на меня. Значит не все еще потеряно и может быть есть шанс…. Кто знает, вдруг ему с Инессой уже плохо, он понял какую ошибку совершил, но не
