знаю. Я же все равно понятия не имею, кто она такая. Я перебрала всех женщин, с которыми Грег встречался в больнице, в спортзале, в той благотворительной организации, где он был волонтером… но никто на эту роль не подходит. Никто не в его вкусе.
– А кто в его вкусе? – спрашивает Уилла словно нехотя. Заметно, что она все еще дуется.
Я, чуть не срывается у меня, – но я в этом больше не уверена.
Перед глазами проносится наша первая встреча с Грегом, которая произошла три года назад. Мартин страдал врожденным пороком сердца – он галантно скрыл это от меня, когда мы решили быть вместе, но довольно скоро выяснилось, что эта проблема существует и она очень серьезна. В ту зиму он три раза кряду попадал в больницу. Большинство людей с таким диагнозом просто падали и умирали мгновенно, а врачи только на вскрытии узнавали, с чем имеют дело. Дни Мартина уже были сочтены, он очень ослабел и похудел. Муж вынужден был уменьшить свою нагрузку в школе, что, конечно, отразилось на нашем семейном бюджете. Некоторые врачи предлагали подумать о сердечном протезе, но мы не хотели так рисковать. По всем отзывам доктор Грег Страссер был лучшим. Мы были рады, попав к нему на консультацию.
Когда ассистентка выкликнула имя Мартина, мне пришлось помочь ему подняться с кушетки в приемном покое. Сутулясь, тяжело дыша, он поковылял к смотровой комнате. Войдя, мы переглянулись и уселись на стулья. Я настроилась на долгое ожидание – чем важнее доктор, казалось мне, тем больше он опаздывает.
Мартин нахмурился.
– Ты видела расценки? Сто семьдесят только за консультацию.
– Вообще-то, больше, – возразила я. – Папа с ними торговался и уговорил принять нас за полцены.
Доктора Грега Страссера не интересовала наша страховка, но, поскольку он числился в Олдричском университете, отцу удалось нажать на какие-то рычаги.
Мартин провел ладонью по редеющим волосам. В колледже у него была густая шевелюра, но операции и лекарства ее погубили.
– Значит, и дальше все будет так же дорого? Даже за полцены мы не можем себе это позволить.
– Это твое здоровье, – прошипела я. – Деньги мы найдем.
Мартин выпятил подбородок, будто зная, что я скажу дальше: всегда можно взять в долг у моего отца. Это было вечным камнем преткновения, при покупке ли дома больше и лучше старого или машины, у которой не визжали тормоза, даже если речь шла о том, чтобы съездить с детьми в Диснейуорлд. Я знала, что папа всегда рад помочь, но Мартин и слышать ничего не желал: он хотел сам обеспечивать нас, целиком и полностью. Оба мы выросли в благополучных семьях, однако мало думали о деньгах или о выборе профессии, которая приносила бы большой доход. Я была в восторге от того, что Мартин хочет преподавать в начальной школе. Меня не волновало – тогда, – что его зарплаты едва хватает на семью из четырех человек, тем более в нашем престижном и дорогом районе. Еще меня прельщала идея стать родителями рано, пока у нас есть силы и возня с малышами доставляет радость.
Но когда появилась Сиенна, а следом за ней почти сразу Аврора, я стала замечать, что многие люди вокруг нас – да что там, почти все – способны гораздо лучше обеспечить и себя, и своих детей. Другие матери могли позволить себе нанять помощницу по хозяйству, чтобы иметь возможность в выходные сводить ребенка в музей или на спортплощадку. Другие родители не моргнув глазом отправляли детей в творческие лагеря, записывали в популярные школы танцев или всей семьей отправлялись на пару недель в Европу. Другие мамочки не падали в обморок, увидев, сколько стоит спортивная форма или ночевка в детском лагере… или даже няня на одну ночь. Эти примеры были повсюду, они окружали меня. Неудивительно, что и мне хотелось того же.
Однако Мартина устраивало существующее положение дел. Он удивлялся, что я изменилась, а я спрашивала, почему не меняется он. Между нами возникла все расширяющаяся трещина – между желаниями и их отсутствием. Конечно, все это мелочи… но именно такие мелочи определяют разницу между унылыми серыми буднями и счастливой жизнью. Так я тогда думала.
Дверь в смотровую комнату вдруг распахнулась. Доктор Страссер пристально смотрел на нас – скорее даже на меня. Он оказался выше, чем казалось по фотографии в журнале «Питтсбург». Доктор выглядел солидно в белом халате, широкая открытая улыбка обезоруживала. Он поздоровался за руку сперва с Мартином – «зовите меня Грег», – потом со мной. И, стыдно признаться, но, когда наши руки соприкоснулись, когда он посмотрел мне в глаза, мое сердце взволнованно забилось.
– Вижу, у вас внушительная история болезни для такого молодого человека, – доктор Страссер присел к своему компьютеру.
Я похлопала по толстой папке, лежавшей у меня на коленях.
– Здесь все бумаги. Все это продолжается уже почти семь лет.
Мне показалось, что Страссер удивлен.
– Вы женаты уже семь лет? Такие юные.
– Вообще-то, мы поженились четырнадцать лет назад, – сказала я. – Сразу после колледжа.
Мартин недовольно покосился на меня: зачем обсуждать с врачом подробности нашей личной жизни?
Страссер мельком взглянул на папку.
– Кое-что из истории болезни я получил, но уж точно не за все семь лет. – Он протянул руку: – Можно?
– Ой. – Я поспешно передала ему папку. – Здесь заключения врачей, снимки, даты операций, а еще… вот здесь… я записывала, какие лекарства принимал Мартин, и когда они переставали действовать, и побочные эффекты. Здесь также информация по кровяному давлению.
– Ого, как досконально. Вы проделали большую работу.
Боже, как он смотрел на меня, уже тогда. Где же ты пряталось от меня, божественное создание? – казалось, говорил его взгляд.
Куда ушла та любовь? И когда она ушла?
– У Грега были другие враги? – вопрос Уиллы заставляет меня вздрогнуть.
Я сегодня медленно соображаю, голова мутная – наверное, еще действует вчерашнее снотворное.
– Он был общим любимцем. Правда. Единственный человек, у которого был на него зуб, это… – Я замолкаю. Машу рукой.
– Кто? – хмурится Уилла.
– Забудь. Не обращай внимания, – потому что я собиралась сказать: это я.
Догадалась ли об этом сестра? Судя по ее встревоженному взгляду, можно сказать, что догадалась. Я выдавливаю неискренний смешок.
– Я у копов первая в списке подозреваемых. Мотив у меня определенно есть. И нашла его я.
– Но ты этого не делала, – голос Уиллы звучит решительно, категорично. И на том спасибо.
– Они должны проверить все версии. У них есть запись того, как вечером я сажусь в машину в определенное время. Если
