был уверен, что ума у меня не хватит тебе противостоять.
— Мне хотелось тогда тебя запереть — да, — усмехнулся он хищно. Я уставилась на его профиль, но он не принял борьбу взглядов. — Да и сейчас хочется.
— Что? — сузила я глаза.
Автомобиль как раз остановился, и красный рефлекс от светофора затанцевал злостью в его глазах, когда он посмотрел на меня.
— Ты — моя зависимость. Сейчас. И меня это не устраивает.
— А меня-то как не устраивает! — Я утроилась так, чтобы видеть его. Думала, мы начали разговаривать. — Ты видел результаты своей экспертизы? Просто я не успела. Сегодня твой адвокат должен был предоставить их во время слушания.
— Видел, — помрачнел он.
— Мы не можем быть с тобой парой, Харт. Так не бывает.
Но он не ответил, зло сузив глаза. Разговор оказался коротким…
…Через двадцать минут езды по тоннелю шумный деловой центр с высотками остался позади, а впереди на фоне темнеющего неба показались черные силуэты гор.
Маунтин Вэллей — один из самых престижных районов Клоувенса. Дома тут построены в скалах — потрясающие виды, воздух и роскошь. И я даже не удивилась, что извилистая неосвещенная дорога, прорубленная в горном массиве, увела нас гораздо выше основных кварталов района — самое место для такого, как Харт.
Его дом оказался самым последним. Массивные деревянные ворота разъехались в стороны, и автомобиль въехал под кроны деревьев на вымощенную камнем дорожку. Загорелись фонари вокруг площадки и мягко подсветили путь наверх. Харт хлопнул дверцей и обошел машину, чтобы помочь выйти и мне.
— Скажешь, что тебе сегодня понадобится — закажу доставку, — сообщил деловым тоном, когда я замерла у машины. — Завтра отвезу тебя собрать вещи из квартиры. Пойдем, — и он шагнул на дорожку.
— А у меня что, больше других дел нет? — не двинулась я с места.
Он обернулся, смерил меня взглядом, задержавшись им на ногах:
— Пока — нет.
— Сам будешь решать?
— Пожалуй.
— А если я не согласна?
— У тебя медовый месяц.
— Я не выходила замуж.
— Имеешь все шансы.
Он шагнул ко мне, и я снова не выдержала — попыталась отшатнуться. Но он не позволил — обхватил за талию, притягивая к себе:
— Хочешь побегать от меня? В этих туфлях? — оскалился, заглядывая в глаза. — Я даже дам фору.
— Это все твои желания, — уперлась ладонями в его грудь.
— А что хочешь ты, кроме как заявлять о своих желаниях? — сузил он глаза. В полумраке они переливались золотыми бликами. — Правда хочешь работать на это новостное агентство? Ползать по крышам и падать на голову моим оперативникам, рискуя сломать шею? Или это все, что тебе осталось?
— Думаешь, я на самом деле хочу залезть породистому коту в штаны и устроиться потеплее? — усмехнулась презрительно.
— С твоим дурным характером тебе в последнюю очередь стоит отказываться от такого тыла, — вдруг прорычал он, вскидывая руку так неожиданно, что я вздрогнула.
Но он просто стянул резинку с моих волос, распуская их по плечам.
— И как я без тебя жила все это время…
— Если ты не заткнешься, я трахну тебя прямо тут.
От его хриплого шепота дрожь прошла волной по телу, и ноги задрожали. Самое паршивое — я велась. На его силу, требование подчиниться и дать все, что захочет…
— Пусти, — мотнула головой.
Спустя два тяжелых вдоха он выполнил мою просьбу. Когда выпустил, я сама метнулась к дорожке, ведущей наверх.
Лучше заткнуться. Хотя бы на время.
Дорога оказалась вымощена камнями, и, подвернув ногу на третьем шаге, я снова оказалась в руках Харта. Но он не стал ерничать по этому поводу — подхватил на руки и понес молча.
Подъем оказался небыстрым. Или в его руках удлинился вдвое. Я старалась не дышать и не ерзать, застыв взглядом на его напряженном профиле. Он принес меня на площадку перед домом и поставил в ее центре, но тут же взял за руку:
— Кошку вперед, — повел рукой к ступеням.
— Я не кошка, — выдернула руку и оправила платье.
— Мне видней. Как тебе без трусов, не холодно?
— Пошел ты, — фыркнула я и услышала его смешок.
Мы поднялись по ступеням, и, пока я застыла, созерцая веранду, он щелкнул выключателем и приблизился сзади:
— И чего ты так боишься? — его горячий шепот растекся по узкой полоске кожи на шее между его пиджаком и волосами.
— Тебя, — положила руку на ручку дверей и дернула с такой надеждой, будто за ними можно спрятаться. Но дверь не поддалась.
— Спокойней, — накрыл он мою ладонь своей и надавил вниз.
Дверь открылась, и я замерла, вглядываясь внутрь. Гостиная, утопленная в полумраке, деревянный пол, лестница в глубине и мягкий уголок справа, кажется, темно-зеленого цвета. Пока что не страшно...
Харт терпеливо ждал, пока я решусь переставить ногу через порог. Щелчка замка я так и не услышала, а вот его низкое урчащее «Проходи» снова пустило сердце вскачь.
Он прошел неслышно вглубь гостиной, и слева загорелся более яркий свет над обеденным столом.
— Ты вино пьешь? Красное?
— Все равно.
Я прошла следом к столу, осматриваясь.
Честно говоря, жилище Харта я ожидала увидеть более безжизненным и лаконичным. И то — последние несколько минут, потому что не представляла себя в его доме вообще. А тут оказалось уютно и даже не лишено душевных деталей, хоть и исключительно мужских. Кухня из дерева в светлых тонах изобиловала технологичными вставками и панелями, но все равно трогала простотой. Лампа над столом создавала уютное пространство, будто втягивая в его теплое нутро, и я вдруг почувствовала, что дрожу от желания скинуть напряжение.
— Совсем потеряла вкус к жизни?
Не похоже. По крайней мере — следить за каждым движением Харта в такой необычной обстановке было чем-то особенным.
— Тебе видней.
— Красное, — обернулся он с бутылкой. — Другого все равно нет.
— Что ты собрался праздновать?
Я сделала шаг к столу, беззастенчиво рассматривая хозяина дома. И не понять, то ли я просто предпочитаю держать его на виду из соображения безопасности, то ли… мне нравится на него смотреть. Это ощущение легкого замыкания в груди при каждом взгляде на Харта будто рождало зависимость.
— Тебя. — Он принялся открывать вино,
