Из кустов вышел Николай Тимофеевич. В одной руке он держал ружье, в другой — коршуна; голова у того болталась, глаза уже не блестели, но горбатый клюв был по-прежнему хищно разинут. На всякий случай.
Клим отступил на шаг.
— Ты его победил, храбрец-молодец! — сказал Николай Тимофеевич и сильно встряхнул коршуна. — Набьем из него чучело и отправим к вам в Лесную Республику.
«Храбрец-молодец…» — это хвалит не кто-нибудь, а капитан армии, который сам убил медведя и с одного выстрела ухлопал коршуна!.. Клим огляделся: здесь ли Володя и остальные ребята? А Левка? Ну-ка, кто из них теперь — Анатолий В.?
Катя толкнула Клима под бок.
— Смотри, Клавдия Степановна идет, заведующая фермой.
Клавдия Степановна подошла, посмотрела на коршуна, взяла из Катиных рук Снегурку, потрогала свежую смолу на ранке.
— Кто это догадался? — Она подняла глаза и тут увидела Клима. — Ты, поди? Ну, спасибо, сынок. Стало быть, наука не прошла зря.
Клавдия Степановна отвела со щеки прядку седых волос, заправила её под платок в горошинку, потом присела на корточки и поставила курицу на землю.
— Иди, иди, Снегурка. Гуляй.
И Снегурка пошла. Сначала переваливаясь, прихрамывая, а после все ровнее! И закудахтала. И её сейчас же окружили желтые пушистые цыплята.
Снегурка до сих пор гуляет по колхозной птицеферме. Клим теперь носит на руке повязку с зеленой стрелой — значком звена Собирателей трав. А в Лесной Республике появился новый трофей. Раскинув черные крылья, он висит на Атаманской сосне головой вниз — чтоб другим коршунам неповадно было.
Глава седьмая
ЖЕЛЕЗНЫЙ ПОХОД
В гости к пионерам пришёл Матвей Егорович. Он был в старой шинели, а в руке держал палку, которой постукивал перед собой, нащупывая дорогу. Пионеры сразу поняли: идет слепой, тем более что подвел его к костру, придерживая за локоть, Володя Ковальчук.
Матвей Егорович был партизаном в здешних местах. Об этом он и стал рассказывать, усевшись на чурбачок возле костра.
— Сколько лет уж прошло, как война кончилась, — говорил он, неподвижно глядя перед собой. — Колхозники отстроили новые дома, вместо побитых деревьев поднялись другие. Да что деревья! Люди выросли. Вот же вы сидите вокруг меня, пионеры. Вы не видели войны и не должны видеть её, — чтоб ей ни дна ни покрышки! Матвей Егорович погрозил в сторону темного леса своей толстой палкой. Вокруг неё вились искры от костра — казалось, будто палка стреляет.
— Много народу полегло, многие инвалидами остались, вроде меня, к примеру. Родных мест не узнаю, огонь — и тот плохо вижу. — Он провел пятерней по своим седеющим, спутанным волосам, призадумался, глядя в костер.
Валька Спицын попросил:
— Расскажите, пожалуйста, как это получилось?
— Да рассказывать-то почти нечего… Послал меня командир дозорным на Крутую вырубку — это тут недалеко от вашего лагеря. Место высокое, подходящее для наблюдения; кроме кустарника, ничего там не росло, стояла только старая сосна, корявая, с развилкой на два ствола. Вот я в ту развилку забрался и сижу. Слышу — самолеты; да ещё как низко летят! Ну, соображаю, дело дрянь, разнюхали фашисты. Не зря же стервятники направляются аккурат к Лисьему болоту: там наши главные силы сгруппировались. Соскочил я из развилки и давай по поляне бегать. Прошмыгну под кустами и опять — через поляну, — чтобы видимость была, будто это отряд поодиночке открытое место проскакивает… И вот началась бомбежка — вокруг засвистело, завыло, воздух заколыхался, вроде небо обвалилось на Крутую вырубку. И вдруг вой приблизился. Совсем рядом…
Матвей Егорович поежился, натянул шинель на плечи и вдруг улыбнулся.
— Не добрались все-таки фашисты до наших партизан.
— А вы?..
— Как же вы, Матвей Егорович?
— А я очнулся уже в госпитале, с тяжелой контузией. Видно, та бомба, что поближе ко мне упала, не взорвалась. Иначе не сидеть бы мне тут с вами…
В этот вечер пионеры поздно разошлись по своим домикам. На темно-синем небе уже затлели звезды, луна поднялась над черным лесом, и поперек озера зашевелилась светлая дорожка.
Валька Спицын протрубил отбой. Толстяк Левка Ситников едва приложился к подушке — тут же захрапел; другие ребята начали было перешептываться, но Володя Ковальчук пригрозил, что оставит их завтра вечером «без костра», и все затихли. Ещё бы! Кому охота просидеть в спальне, когда на центральной площадке соберется весь лагерь? Ведь каждый раз здесь можно услышать что-то интересное. Недавно, например, приезжал полярный летчик, рассказывал, как на вертолете разыскал заблудившуюся экспедицию. А ещё приходил из военного городка командир саперов. После войны саперы чинили дороги, восстанавливали мосты. Тогда здесь ещё не было этих зеленых лагерных домиков и соседнего колхоза, откуда по утрам привозят молоко для пионеров. Только чернели воронки, торчали обгорелые деревья, ржавели побитые автомашины, — так говорил майор.
Да, интересно вечером на Центральной площадке лагеря, но к завтрашнему костру Климу все же не хочется идти…
Клим начал было засыпать, но тут в раскрытую форточку залетела муха и принялась биться о стекло. Он лег на другой бок. Теперь прямо в лицо храпит Левка Ситников, — слопал за ужином две порции и спит без задних ног. Ему-то чего не спать! Он ухитрился найти в лесу кусок самолетного крыла, медный кран и крышку какого-то бака. А Клим за все время, что живет в лагере, не нашел ни одной железяки. Да и как соберешь, если Володя Ковальчук и другие помощники вожатых выбирают определенную местность, ставят часовых, чтобы за отмеченные границы — ни шагу! Вот и собирай!
Правда, Володя все успокаивает: «Ты ведь у нас самый маленький». Левка, что ли, большой? Всего на один класс старше, а сколько насобирал! И другие ребята. Даже Катя Малинина — и та нашла ржавое крыло от грузовика… Володя говорит, что сбор металла — это очень важно. Не зря же решили временно подождать с расчисткой футбольного поля. Завтра у костра будут отчитываться — кто сколько собрал; всем ребятам есть что сказать…
Может, встать, побегать между койками, разбудить всех? Тогда уж наверняка Володя накажет и не нужно будет идти к завтрашнему костру…
Бьет барабан, играет труба; на ней вспыхивают и гаснут солнечные лучи. Они проникают из-за стволов сосен, светлыми полосками ложатся на дорожку. Клим идет, стараясь наступать только на полоски, но это трудно так же, как идти по железнодорожным шпалам — сбивается шаг. Сзади наскакивает на пятки Левка Ситников и шипит в затылок:
— Сидел бы дома, если ходить не умеешь. Капитан с разбитого корыта. Берут в поход всякую мелюзгу. Только зря хорошую лопатку занимает!
«Мелюзгу»?..
От обиды у Клима сжимаются кулаки. Но что ответишь Левке, который нашел медный кран и алюминиевую крышку? Может, повернуться и дать ему как следует лопаткой по башке? Левка, должно быть, и злится-то из-за этой лопатки, что она досталась не ему. Лопатка легкая, удобная, на конце ручки — шарик, вроде яблока, что лежит у Клима в кармашке трусов. Лопатку подарил Володе Ковальчуку командир саперов, а Володя отдал её Климу.
— Я и с плохой лопаткой насобирал, а ты с саперной — фигу, — не унимается Левка.
Клим поворачивается; он готов броситься на Левку. Но в это время Катя и Вера запевают песню, которую сочинил Володя Ковальчук, а мотив придумал Валька Спицын.
Закон Республики — плечом к плечу трудиться.Самим все делать, старшим помогать.А коль с товарищем беда случится,— В беде не бросать,От беды спасать!
И все подхватывают:
Я рядовойРеспублики Лесной!Иду в поход я за Полезным Делом.Я должен быть находчивым и смелым!Я — рядовойРеспублики Лесной!
Весело, дружно звучит песня; под неё удобно и. легко шагать. Даже солнечные полоски на дороге больше не мешают. Климу уже не хочется драться с Левкой. Он поет со всеми:
Кто там в лесу развел костер опасный?Друзья-деревья могут пострадать.Терять не буду времени напрасно —Друзей не бросать,От беды спасать!Я — рядовойРеспублики Лесной,Иду в поход Большим делам навстречу!Огонь опасный вовремя замечу.Я — рядовойРеспублики Лесной!
Пионеры выходят на лужок. Володя подает команду: «Отряд, вольно! Звеньевые, ко мне. Разведать местность, поставить часовых!»
Солнце карабкалось все выше по сучьям деревьев; их тени становились короче и толще, в траве сонно щелкали кузнечики. Скоро труба позовет на обед, а Клим опять ничего не нашел. Да и что найдешь между этими редкими березами и низенькими кустиками? Тут открытое место и все уже давно высмотрено. Вот если бы пробраться туда…
