— Ну, теперь и другие смогут поговорить. У Хлюпа замечательно крепкий сон — для несения караула он явно непригоден.
Разговор зашел, как и зачастую у молодежи, о планах на будущее. Каждый мечтал о своем. Зар хотел когда-нибудь стать настоящим воином, командиром отряда или даже полководцем. Лэя со вздохом усомнилась в ценностях военной карьеры.
— Неужели даже ради самой высокой цели достойно убивать сэйлов? По-моему, нет ничего ценнее в жизни, чем сама жизнь. А распоряжаться чужими жизнями нам никто не давал права, — грустно рассуждала девушка.
— Но не все так считают, — возразил Зар. — И мой долг — защищать тех, кто нуждается в защите.
— Да, ты прав, мир жесток. Но вспомни свои слова, когда кто-нибудь прикажет тебе нападать на беззащитных.
— Я буду служить только тебе, а ты никогда такого не прикажешь.
— Но я не собираюсь заводить полки и штурмовать неприятеля, — возразила Лэя.
— Значит, и я не буду. Однако никогда не надо зарекаться.
Потом в затихший разговор вступила Лика:
— А я мечтаю выйти замуж за великого воина или ученого. Главное, чтобы он был добрый и красивый.
— И богатый! — подхватил Зар, подтрунивая над сестричкой.
— Ну и богатый. Чем плохо? Но это не главное, — немного обиделась сестренка.
— Ладно вам ссориться, не надо портить такую хорошую ночь, — рассмеялась Лэя.
А ночь незаметно перевалила на утреннюю половину. Лика вскочила и побежала по естественной надобности в кустики. Лэя тоже встала и подошла к самой воде. От заката не осталось и следа. Перед ней висела черной стеной непроницаемая темнота — ни единого огонька ни на небе, ни на воде. Только на поверхности воды чуть-чуть мерцали легкие блики отсвета костра, оставшегося за спиной. Вдруг Лэя увидела справа, на уровне воды желто-зеленоватое свечение. Она осторожно, на ощупь двинулась по узенькой тропинке вдоль берега. Через пару десятков шагов Лэя нашла то, что светилось в темноте. Это был светлячок — большущий жук с ярко светящимся брюшком. Она осторожно положила его на ладонь так, что тот даже не подумал убегать.
Стоя у воды, девушка замерла, очарованная призрачностью окружающей природы. Темная гладь отражала освещенные костром деревья, переливаясь тенями в такт со сполохами огня. Свет от костра мерцал, еле пробиваясь сквозь стволы деревьев. Она осторожно двинулась обратно и вдруг испуганно застыла. Перед ней среди ветвей, заслоняя отсветы далекого костра, вырисовался темный силуэт.
— Лэя! — услышала она знакомый голос и вздохнула с облегчением.
— Ох и напугал же ты меня!
— Лэя… — опять повторил Зар. Его голос немного дрожал, словно от волнения.
— Что, Зар? — уже серьезно и заботливо спросила Лэя и, как бы помогая тому выговориться, добавила: — Ты хотел что-то сказать?
— Ты знаешь… этой ночью юноши делают предложения своим возлюбленным…
Лэя напряглась. Она ждала этого разговора. То время, когда они считали друг друга только братом и сестрой, безвозвратно прошло. У них было много общего. Девушка знала, что если бы она захотела принадлежать Зару, то ее не остановило бы то, что тот оказался слугой. Ей было решительно наплевать на придворные порядки, и она любила Зара как брата. Радовалась его успехам в постижении воинских наук и физическом совершенстве. Она и сама была сторонницей таких упражнений, понимая, что в жизни вполне могло пригодиться и владение оружием, и хорошая физическая форма. Но в последнее время она все острее чувствовала пропасть, начинающую их разделять. Дело было в разном отношении к жизни. Зар оставался по-детски прямолинеен, деля мир на черное и белое, размахивая мечом и радуясь своим физическим достижениям. Лэя стала замечать, что может читать на его лице все чувства и мысли, как в открытой книге. А ей хотелось общения с кем-то, кто смог бы глубоко думать и чувствовать, — с таким, как ее отец. Может быть, в этом были виноваты ужасные события недавнего прошлого, а может, Лэя повзрослела и по-новому оценивала все в жизни.
И еще одно чувство вклинилось между ней и Заром. Он ждал приказов и был готов приказывать сам. Лэя же не выносила приказов, и ей претило их отдавать. Эта внутренняя свобода ставила ее на совершенно другой уровень восприятия мира, и она чувствовала, что может связать свою жизнь только с таким же внутренне свободным сэйлом. Тем не менее ей страшно не хотелось огорчать парня.
— Да, знаю… — тихо и немного грустно ответила девушка. — Ведь ты мне всю жизнь был старшим братом.
Зар почувствовал отзвук легкой печали в голосе Лэи и, к счастью, понял, что сердце девушки не отзовется на его чувства. Он взял ее руку и тихо произнес:
— Знаю… чувствую, что мне не достичь высоты твоей души… Я не прошу тебя выйти замуж. Но никто не запретит мне назвать тебя своей любимой. Просто знай, что я буду служить тебе всегда, не требуя ничего взамен.
— Спасибо, ты понимаешь меня. — Лэя, расчувствовавшись, обняла Зара и поцеловала его в щеку. — Прости, что не могу ответить тебе взаимностью. Твоя любовь — это первый шаг к свободе. Сделай еще второй. Постарайся относиться к сэйлам так же хорошо, как хотел бы, чтобы они относились к тебе. Может, тебе станет труднее наносить удары, но тогда ты будешь получать гораздо большее удовольствие от побед. Особенно от побед над самим собой.
— Я не понимаю… — смущенно вымолвил Зар.
— Сейчас и не надо… просто запомни. Но я надеюсь, что постепенно ты сможешь стать свободным. Научись уважать окружающих, особенно тех, кто слабее, глупее или имеет меньше власти.
— Хорошо, спасибо за теплые слова, моя принцесса, — грустно согласился Зар и, взяв ее за руку, повел к костру.
— Ой, я же светлячка нашла, — вспомнила вдруг Лэя, раскрывая руку и показывая Зару несчастное, забытое и полузадушенное насекомое. Но светлячок не сдавался и продолжал ярко светить в темноте.
— И правда светлячок! Не так уж часто их встретишь, — обрадованно воскликнул Зар и крикнул сестре: — Лика, иди сюда! Лэя светлячка нашла.
Лэя была благодарна насекомому, так удачно разрядившему обстановку после сложного выяснения отношений. Лика обрадовалась насекомому. Она еще никогда не видела таких больших светящихся жучков. Рассмотрев своего пленника, молодежь решила отпустить его на волю, и все вернулись к костру продолжать долгие посиделки.
Когда до рассвета оставалось час-полтора, Лика вдруг встала и, подойдя к Лэе, зашептала ей на ухо:
— Лэечка, милая, только пообещай мне, что не откажешь…
— В чем?
— Ну пообещай, а потом я скажу. В этом ничего плохого нет.
— Хорошо, обещаю, — начиная догадываться, о чем будет просьба, согласилась Лэя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
