Читаем без скачивания Первая версия - Фридрих Незнанский

Вернувшись на клетчатый диван, мы почувствовали, что нас уже несколько развезло, что одежда нам мешает и что вообще пора прилечь, чтобы не упасть на пол.

Марина отстранилась от меня, подошла к огромному шкафу, достала оттуда полотенце и погнала меня в ванную, где царил такой же беспорядок. Только в отличие от комнат здесь было не так много предметов, но все — в столь же неподходящих местах. В углу стоял набор для специй, а рядом — сумка с какими-то обувными коробками. На табурете, свернувшись, как клубок ядовитых змей, притаились полосатые кухонные полотенца... Войдя в комнату, я обнаружил постель уже разобранной. Марина была в полосатом халате, надетом явно на голое тело. Призвав меня располагаться, она упорхнула в ванную.

Коснувшись головой подушки, я, грешным делом, чуть не заснул, но Марина вернулась достаточно быстро, и я не успел так опозориться...

Я проснулся среди ночи. Марина, как обманчиво невинное дитя, сладко спала, подложив обе ладошки под щеку. Моя голова от выпитой водки не только не болела, но была удивительно чиста и способна к размышлениям. Чем я и воспользовался, потому что спать больше не хотел: за окном было совсем светло, но вороньи крики, раздававшиеся поблизости, свидетельствовали о том, что еще очень рано.

Первым делом я вспомнил о Любе и почувствовал себя в некотором роде изменником, хотя, кроме взглядов, никакого другого повода она мне для этого не давала. Потом я вспомнил рассказ Ломанова о его изысканиях в библиотеках. Материалов оказалось много. Ломанов готовил мне выжимки из разных источников. Уже не существовало ни Любы, ни даже Марины — я думал о Кларке.

Глава шестая НОРМАН КЛАРК

Согласно нарытым Ломановым материалам, начинала складываться картина жизни и судьбы таинственно погибшего американского миллионера. Норман Кларк родился в местечке Блу-Бей под Чикаго, на берегу озера Мичиган. Это произошло в том году, когда в далекой России приключилась Октябрьская революция, которую на протяжении десятилетий русские называли «Великой».

Сведения о его детстве, содержащиеся в «Парадоксах Кларка» Роальда Линча и рассыпанные по множеству иных изданий, как нельзя лучше соответствуют классическим американским легендам о парне из обычной небогатой семьи, который разбогател и стал потрясающе важной птицей исключительно благодаря своим необыкновенным талантам. Таланты эти на самом деле были самого обычного свойства: напористость, трудолюбие, стремление к победе, обостренное честолюбие. Плюс немного везения. Правда, биограф постоянно подчеркивает, что на фоне детства «обычных» миллионеров детство Кларка отличалось тем, что уже тогда проявились незаурядные и контрастные черты его характера.

Кстати, когда Роальд Линч описывает более поздние периоды жизни Кларка, он постоянно, словно заядлый коллекционер, цитирует свидетельства множества людей, в тех или иных обстоятельствах пересекавшихся с Кларком, как знавших его долгие годы - и в разные периоды, так и тех, для кого встреча с Кларком была лишь эпизодом.

Когда же биограф пишет о детстве, если не самыми достоверными, то, во всяком случае, интересными должны были бы оказаться воспоминания соучеников, учителей, товарищей по детским играм, первых возлюбленных в конце концов. Однако создается впечатление, что эти люди в жизни Кларка существовали, но то ли они все скопом и очень давно умерли, то ли Кларк настойчиво предложил биографу собственную версию своего детства и отрочества.

Отец Кларка был скромным коммивояжером по продаже швейных машинок фирмы «Зингер», мать — домохозяйкой. Семья жила в маленьком домике, который снимала. Отец был строг и начитан, потому и Норман с ранних лет приохотился к чтению.

Его любимым писателем был Марк Твен, а любимым героем, естественно, неугомонный Том. Маленький Норман больше всего на свете хотел походить на Тома Сойера, очевидно, именно этим объясняется его нарочитая проказливость в юные годы.

Однажды, пятилетний Норман увидел, как большие мальчишки ловко ныряют с самодельной вышки для прыжков в воду. Желая не отставать, он храбро забрался на самый верх и нырнул, даже не подумав о том, что не умеет плавать. Его едва откачали. Когда мать спросила его, зачем он это сделал, Норман ответил: «Должен же я был им всем доказать, что не боюсь».

В двенадцать лет Норман, как и полагается, смертельно влюбился в сестру своего одноклассника. Она была старше на два года и считала их совсем малышами. Вдохновившись любовными успехами Тома Сойера, Норман преподнес своей возлюбленной подарок в розовой коробочке изумительной красоты с золотой объемной розой на крышке. Коробочку он стащил у матери, а подарком была необыкновенно умело засушенная лягушка. Но избранница почему-то не оценила сердечного подарка и завизжала как безумная: «Убери эту дохлятину!»

Что ж, первая любовь всегда сложна и не приносит быстрого счастья.

Как всякий будущий миллионер, свои способности по части коммерции Норман проявил очень рано. Мало того, они были связаны именно с прессой. Вместе с другими мальчишками Норман продавал газеты.

Особенно хорошие отношения у него сложились с газетой «Блу Бей-сити». Начал он с того, что практически никогда не возвращал взятые в редакции для реализации газеты, как делали другие. Он предпочитал заплатить из собственных денег за непроданные экземпляры. Уже в десятилетнем возрасте Кларк понимал, что деньги надо сначала вложить в дело, чтобы оно стало приносить серьезные плоды. Со временем хозяин газеты предпочел иметь дело исключительно с ним.

Тогда Норман, будучи монополистом, создал свою первую фирму из окрестных мальчишек. Сам Норман занимался лишь организацией, подсчетом денег и расплатой с хозяином газеты. С ребятами. которые хоть раз его подвели, он расставался безжалостно — ведь за их промахи он платил из собственного кармана.

В биографии Кларка пера Роальда Линча можно найти немало подобных эпизодов, которые в одинаковой степени могут быть чистой правдой или столь же чистой выдумкой Кларка или самого биографа. Живыми свидетелями они не подтверждены.

Году примерно в двадцать седьмом — двадцать восьмом его отец, Роберт Кларк, неожиданно разбогател, сделав солидное состояние на нефтяном буме в Венесуэле. После своего быстрого обогащения он напрочь испаряется из биографии Кларка. Словно существовал в ней только для того, чтобы объяснить, откуда взялось первоначальное состояние Нормана Кларка, позволившее ему в тридцать седьмом году основать свою первую газету. Это и тогда стоило немалых денег.

Кстати, период между неожиданным обогащением отца и основанием собственной газеты, наиболее темный в биографии миллионера. Хотя для любого биографа именно годы становления личности обычно представляются наиболее лакомым кусочком.

Однако вернемся к детству. Много внимания биограф уделяет спортивным занятиям и успехам Кларка. Кроме прыжков в воду Норман занимался футболом, если это можно было назвать футболом. На берегу Мичигана юный Кларк и другие мальчишки гоняли тряпичный мяч. Точно так же, как дети за несколько тысяч миль от них в Лондоне и Москве.

Крепким телосложением он отличался с детства. Но если в зрелые годы, это был крупный, солидный мужчина, то в детстве, по его собственному признанию, он выглядел просто упитанным, даже чуть полноватым, что не мешало ему быть первым в мальчишечьих играх и забавах.

Как бы между прочим Кларк любил вспоминать о своей детской бедности, зато почти нет свидетельств о том, какой стала его жизнь после того, как отец разбогател.

Если он получил от отца наследство, благодаря которому смог начать собственное дело, то совсем непонятно упорное нежелание Кларка оставить что-либо серьезное в наследство собственным детям. Если деньги родного отца ему не помешали, а помогли, то почему его собственные деньги могли помешать его детям? Очевидно, это было обыкновенное проявление непредсказуемости характера Нормана Кларка. Именно непредсказуемость часто и на все лады, подчеркивается всеми, кто о нем писал, только ею и можно объяснить множество «парадоксов», открывающихся предвзятому читателю его биографии (особенно в первой ее части).

В детстве у него даже не было собственной комнаты. Он спал за бумажной ширмой в маленькой гостиной. Зато в зрелом возрасте он заказывал номера с несколькими кроватями, чтобы иметь возможность ночью перелечь в постель с прохладным бельем.

Когда-то в его «фирме» работало всего десять мальчишек, в империи Кларка заняты десятки тысяч человек.

В городе его детства не было даже маленькой картинной галереи. Да и теперь нет, что по меньшей мере странно. Ведь Кларк создал несколько музеев в разных странах мира и обладал собственной значительной коллекцией, большая часть которой в последние годы, находилась в Москве. Он собирался ее завещать вовсе не городу детства, а московскому Музею частных коллекций.